По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Мы будем с тобой единым целым, моя любимая Вайни, и лишь вместе мы нанесём Кальмуару последний удар. Такова наша судьба, и ради неё мы поддерживали жизнь друг в друге все эти бесчисленные столетия. Так давай же откроем ей сердца и примем её со всей честью нашего рода.

В почтении склонив голову, я протянул меч рукоятью вперёд, и величественное Сердце Вайнории засверкало ярчайшим, кроваво-розовым сиянием, и всё вокруг задрожало от триумфального, громоподобного боя, сотрясающего Костяную Гору до самого основания.

Халдорн взлетел с моих рук и воспарил в воздухе острием вниз напротив огромного, бьющегося куска плоти, окутанный вливающейся в него силой своего хозяина, и той, кому он вскоре отдаст свою железную плоть, пропитанную кровью бесчисленных врагов.

Объятое обжигающей пустарной энергией Сердце Вайнории внезапно вспыхнуло и распалось на пульсирующее облако силы и магии, что были порождены жизнью, душами и воспоминаниями самых могущественных существ, готовых отдать абсолютно всё ради того, чтобы во что бы то ни стало исполнить обещанное.

По глазам резанула ослепительная вспышка и всё неожиданно погрузилось в полнейшую тьму, и тишину.

Я медленно открыл глаза, приподнял голову и устремил взгляд вверх.

Сердце Вайнории исчезло, и на её месте остался парить прекрасный, источающий силу меч: выполненное из необычного металла черно-синее лезвие, в глубинах которого, казалось, клубится тёмный, перламутровый туман, обтекающий тускло сверкающие мистическим сиянием древние руны, тянущиеся по клинку от рукояти; в центре изящной гарды был искусно выплавлен оттиск высокой башни, которую обвивает свирепый чёрный дракон с оскаленной пастью, хищно распахнутыми крыльями и горящими кроваво-алыми очами.

Мой взгляд скользнул по обмотанной драконьей чешуёй рукояти выше, и я не смог отвести глаз от окованного сталью тёмного янтаря, в котором горел, словно живой, отливающий серебром вертикальный зрачок.

Я поднялся на ноги и меч плавно поплыл ко мне, опустившись на протянутые к нему ладони.

Пальцы сомкнулись на удобной, длинной рукояти, и почувствовали её пульсирующее тепло, напоминающее биение сердца, в то время как дриарилловая ладонь ощутила смертоносную прохладу, коей было наполнено чёрно-синее, туманное лезвие.

Затаив дыхание, я потянулся мыслью к этому великолепному оружию.

Я с шумом выдохнул скопившийся в груди воздух и улыбнулся.

Меч, достойный лимрака.