По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Будь иначе, герцог Брассел Сератур не стал бы объявлять военный поход именно против силзверов.

Если, конечно, он изначально не планировал сделать всё звериными руками, а затем вдоволь повоевать с ними на радость Кальмуару.

Что ж, в любом случае война с силзверами неизбежна, также, как неизбежна и сегодняшняя бойня. И пусть я всем сердцем не желаю грядущей гибели невинных горожан, коих может затянуть в жернова нашего с Афилемом противостояния, однако иного выбора нет. На моей стороне всего пять неполных сотен силпатов против десятков тысяч у врага — я не столь наивен и прекрасно понимаю, что при таком диком раскладе одержать победу силовым методом будет невозможно, даже с помощью дракона.

Несомненно, это было бы реально, не будь здесь столько колдунов. Но они есть, а я еще не всесильный дракон, способный уничтожить всех силпатов, невзирая на противостоящую мне магию.

А раз в честном бою мне их не одолеть, значит, придётся действовать иначе.

Более не таясь, я активировал лидерскую связь и обратился ко всем своим воинам, произнеся лишь одно единственное слово:

С пыхтением проталкиваясь сквозь толпу и с ворчливым бубнением огибая попадающихся по пути силпатов, по палаточному военному лагерю сломя голову бежал небольшой крючконосый гоблин.

Его цветастая вязаная шапка с карманами для длинных ушей и развевающимися шнурками с кисточками ярко выделялась на фоне облачённых в серые да чёрные одежды воинов, а захлёстывающий верхнюю губу необычный квадратный зуб настолько сильно подходил к богатому на мимику лицу, что спутать этого коротышку с остальными представителями гоблинского племени было просто невозможно. И потому со всех сторон то и дело раздавались приветственные крики лыбящихся солдат:

— Опоздал! Выпивку уже разливают!

— Чего это ты там тащишь?

— Нифига себе ты затарился на вечерок!

— Да ты шо, это ж ему на ползуба!..

Не обращая на них внимания и лишь отмахиваясь в ответ, Гобля Муржит кряхтел, но тащил свой нелёгкий груз — странный деревянный ящик с заплечными лямками, какими-то выгнутыми железками по бокам и торчащими сверху двумя трубками, отчего напоминал он скорее необычный деревянный ранец.

Причём явно тяжелый, да ещё и характерно бренчащий стеклянной тарой.

Наконец добравшись до нужной палатки, Гобля ворвался внутрь с радостным воплем:

— Музыкиии! Моя вернуться!

Развалившиеся на лежаках и столпившиеся у горящего очага в центре палатки силпаты повернули к нему головы и их хмурые лица просияли ухмылками.

— Ты где пропадал, Гобля?

— Но.