По дороге на Оюту (СИ)

Все хладнокровные твари, в том числе и ургский червь, при низких температурах впадают в анабиоз. Даже если предположить, что внутри человека температура 36.6 С, то червь не должен был так быстро сформироваться. Что-то не вязалось в моей голове. Ну, причем тут внешняя температура и та, что внутри тела. И тут меня осенило.

— Демьян, они ошиблись. Эти омхи – кретины последние, – взвизгнула я.

— Поясни, солнышко, – в голосе моего мужчины слышались нотки нетерпения.

— Эти недоумки хотели усыпить тех личинок, что остались свободными и заморозили тут все.

Они боялись тех, что скорее всего появились до того кошмара в отсеке. Но ты сам сказал, что наверняка пострадал и персонал. Так, уничтожая свободных личинок, они создали все условия, чтобы мы заболели. При простуде, да при любом остром респираторном заболевании, особенно у омхов и людей, повышается температура тела. Черви и личинки созревают намного быстрее. Намного, и пары дней хватит, чтобы особь вылупилась, и если среди омхов был хоть один укушенный…

— Он был, – упавшим голосом прошептал Демьян.

Растерявшись, я глянула на марионера, тот неотрывно глазел на проход между камерами. Посмотрев в том же направлении, я ничего не заметила. Спустив ноги с кровати и сделав два шага, припала к стенке камеры. И.…Зажмурившись, обреченно села прямо на холодный пол.

— Нам конец, — выдохнула я.

Там у входа в панике метались мужчины. На полу же лежал труп одного из омхов. И приглядываться не нужно было, чтобы понять – у бедняги разорвано брюхо.

— Идиоты, – шепнула я, – разве они не знают, что являются идеальными носителями?! Пара дней и даже не заметишь. Личинки так хорошо прячутся, что и живот до последнего не разнесет. И главное, будут думать, что кишечные колики на нервной почве мучают. Идиоты, что же вы сотворили!

Мимо нас промчался молодой парень, и недолго думая, заскочил в свободную карантинную камеру, запирая на ней замок.

— Это он зря, — хмыкнул Демьян. — Выбираться отсюда надо.

— Куда? Мы в открытом космосе, наверняка на гиперскоростях.

Мы все тут обречены.

Устало прислонившись к стенке, я прикрыла глаза. Вот и все. Не такой конец я себе представляла. Скажи мне кто, что умру я в открытом космосе от ургской чумы, я бы расхохоталась. А вот сейчас что-то не смешно мне как-то.

В соседней камере взревел огонь.

— Система распознавания опасных объектов сработала, — хмыкнул Демьян, разговаривая скорее сам с собой, смотря на пламя пожирающее тело бедняги толстяка.