По дороге на Оюту (СИ)

Расслабленным, с чуть приоткрытым ртом, он казался моложе и намного мягче. Но я понимала, что это только иллюзия. Этот мужчина опасен.

Не удержавшись от проказы, решилась на поцелуй. Вот подкрадусь ближе и разбужу поцелуем. Хихикнув себе под нос, я осторожно на цыпочках сделала пару шагов и склонилась над Демьяном, прикрыла глаза и коснулась его сухих губ.

Резкая боль обдала горло. Хрипнув, я поняла, что почему-то задыхаюсь и не могу сделать ни вдоха. Распахнув глаза, увидела перед собой шокированный взгляд жёлтых очей марионера.

Замычав, почувствовала, что давление на моём горле ослабло, и я наконец-то вдохнула воздуха.

От пережитого шока ноги подкосились. Я мешком осела у кресла пилота. Рука Демьяна всё ещё сжимала моё горло, но, уже не причиняя боли. Большой палец погладил мою кожу, успокаивая.

— Анита, — наконец выдохнул он, — прости. Сколько раз я уже говорил это, но прости. Я не хотел. Я не понял со сна, что происходит.

Это на рефлексах. Прости, солнышко, я не желал тебя пугать или причинять боли.

— Всё хорошо, - сипло прохрипела, глядя на него, — я подкралась к тебе. Хотела, глупая, поцелуем разбудить. Не нужно было так делать.

— Нет, милая, нужно. Мне очень приятно осознавать, что ты хотела поцеловать меня. Прости, это привычка ещё с колонии - реагировать на любое непонятное прикосновение агрессией. Там, хорошая моя, один закон: сначала бей, а потом вопросы задавай.

Не ударишь первым, не убьёшь первым – умрёшь сам. Со временем эта привычка забудется, её выместят другие. А пока лучше ко мне спящему не подходи. Но это не значит, что я не жду твоего поцелуя.

Поднявшись, я села на соседнее кресло. Потерев горло, сглотнула. Целовать как-то всё же расхотелось, и Демьян это понял. Его лицо стало таким огорчённым, словно конфетку отняли.

Ничего не говоря более, встала и пошла добывать себе из пищевого автомата пропитание.

— Анита, я тоже голоден, не могла бы ты позаботиться и обо мне, — обиженно по-мальчишески спросил мужчина.

— Конечно, — я кивнула, — только пойму на что тут жать.

Автомат вызвал у меня лёгкое недоумение. Все кнопки здесь располагались как-то иначе, чем в том аппарате, что был на пассажирском крейсере. В недоумении я уставилась на разноцветные мерцающие клавиши на голографическом табло меню.