По дороге на Оюту (СИ)

Я всегда хотела братика или сестрёнку, но именно эти доводы против ещё одного ребёнка в семье и называла мне мама. Она строила бизнес, следила за фигурой, и, вырастив меня, всё твердила, что пришло время пожить для себя. Не успела.

На душе стало больно и горько.

— А ты сам хотел детей? — прошептала я.

— Нет, не хотел. Даже не задумывался об этом. Мои друзья постепенно обзаводились потомством, на их столах появлялись фото с беззубыми карапузами. Я не понимал этого. Даже сейчас с трудом представляю себя отцом.

— Значит, дети тебе не нужны? — мой голос упал.

Я-то детей очень хотела, двух, а лучше трех малышей.

— Сейчас я уже не уверен в том, что не желаю становиться чьим-то папой, — Демьян странно улыбнулся. — Со мной в бараке в камере жил мужик, ну не скажу, что отличный парень, так любитель помахать кулаками. Ему на суде дали шесть лет колонии на Палладе или три на рудниках. Он выбрал второе. Весь срок к нему бесконечно приезжали жена и дочери. Вся стена над кроватью была обклеена фотографиями, простенькими такими на цифровой бумаге, а на них улыбающиеся многочисленные внуки и внучки с косичками.

Он часами мог тренькать байки об их детстве, помнил, у кого как резались первые зубки, кто какое первое слово сказал, – он замолчал, почесав бородку. - К концу его срока я успел выучить всю семейную подноготную соседа. А когда он вышел, я понял, какой ущербный. Моя стена оставалась голой – ни одной фотографии. За восемь лет ко мне никто ни разу не приехал. Я толком не знал имен невест своих братьев. Не был уверен, есть ли у них дети. Это меня сильно напрягало и раздражало. Карьера моя рухнула и больше ничего в жизни не осталось. Даже хобби. Сплошная пустота и непонятно, чего дальше с жизнью этой делать.

Я сидела и внимательно слушала Демьяна. И как-то не верилось, что у кого-то может быть такое отношение к жизни.

— Но у тебя ведь есть отец, братья. Ты сам говорил о них.

— Есть и отец, и два брата. Младший Кристов позвонил однажды и попросил: если вдруг ко мне наведаются журналисты, его имя не произносить.

У него повышение было на подходе, он боялся не получить очередную звезду. Отец и старший Маул ни разу не дали о себе знать.

— Разве так можно? – поразилась я, такое поведение семьи Демьяна меня возмущало.

— Земляночка, — Демьян снисходительно глянул на меня, — я родился в семье потомственных вояк. У нас детей принято с пеленок маршировать учить. И армейские звания нам передаются, чуть ли не по наследству. У марионеров все особенное.