По дороге на Оюту (СИ)

Мне напомнить тебе вопрос?

Да что это вообще такое? Хныкнув, я прошептала:

— Просто оставьте меня в покое и забудьте, что я вообще существую.

— Не выйдет, у меня память хорошая, — ухмыльнулся он. — Где твои родители, Анита?

— Мамы больше нет, а отец на Ио.

Крепко обняв рюкзак, я ткнулась в него лицом. Мне так захотелось вынуть хоть одну фоторамку и взглянуть на мамочку.

— Почему не осталась с отцом?— мужчина мягко дернул за лямку моей сумки и, вынув ее из моих рук, убрал в сторону.

— Он не пришел встречать, вызвал бригаду медиков и договорился с охраной, чтобы они меня им сдали, — немного сбивчиво ответила я.

Бровь на лице марионера медленно поползла вверх. Холодная маска окончательно слетела с лица. Сейчас он выглядел озадаченным.

— Нет, ничем,— шепнула я, без рюкзака в руках я чувствовала себя неуютно, не за что было спрятаться.

— Зачем тогда больница? — мужчина осторожно убрал пару прядок волос, упавших мне на лицо. — Анита, расскажи все, и я постараюсь тебе помочь.

— Он меня в психушку сдать хотел, – я нервно рассмеялась.

– Подумал, что я на голову больная. Хотя чего уж там, правильно решил.

Злость поднималась внутри удушающей волной. Я судорожно схватила край одеяла и сжала со всей силы. Так гадко на душе стало. Захотелось оттолкнуть от себя мужчину и обидеть его. Чтобы он больше не лез ко мне с вопросами и приказами.

— Тихо, маленькая, – мужская ладонь нежно погладила меня по волосам.

Этого оказалось достаточно, чтобы я мгновенно успокоилась и расслабилась.

— У меня в детстве были проблемы с психикой, – честно призналась я, – но меня вылечили.

Я здорова. И психически, и физически. А он даже не встретил, зато успел место в психушке для меня подготовить. А мамы больше нет, я оставила ее дома, укрыв своим детским пледом. Ее нет. Ничего нет!

Я разрыдалась. Такой стыд и боль. Стыдно за то, что слабая такая, а больно оттого, что ничего не вернуть и не исправить.

— Ты есть, – ладонь теплая и неожиданно нежная скользнула по моей щеке, стирая слезы, – это главное.

— Нет, – я хмыкнула носом, пытаясь успокоиться, — меня тоже нет.

Это вопрос времени. Я не смогу выжить.

Понимание этого оглушило. Я не смогу выжить одна. Просто не смогу. Все мои попытки куда-то переселиться, улететь, сбежать - это жалкие попытки уцелеть. А по факту: не изнасилуют, не убьют здесь, так свернут шею потом.

— Выживешь, – марионер странно окинул меня взглядом, – это, Анита, я тебе обещаю.

Какая-то расчетливая усмешка исказила его лицо. Не злая, а именно расчетливая.