По дороге на Оюту (СИ)

— С этим ничего не поделаешь, малышка. Тепло не будет. Поспи немного.

Пространство вокруг погрузилось в тишину. Иногда мимо нас проводили пассажиров, но их становилось все меньше и меньше. К концу дня оказались занятыми чуть больше половины. Помимо камеры Демьяна, моя капсула соседствовала еще с двумя. В одной обитал толстый мужчина-человек, во вторую поместили нелюдя неизвестной мне расы. Он явно был гуманоидом, но лысый бугристый череп и огромные на пол-лица глаза никак не выдавали в нем человеческие корни.

Этот мужчина-инопланетянин вел себя весьма странно.

Пометавшись по камере, словно лев в клетке, он замер и вместо того, чтобы лечь на койке, завалился прямо на пол. Изредка он бросал косые взгляды в мою сторону, но нарвавшись на гневное лицо Демьяна, отвернулся и более мною так открыто не интересовался.

Толстяк же с каждым часом поражал меня культурой своего поведения все больше и больше. Мало того, что он постоянно плевал на пол, к этому прибавились еще и сморчки. Мужик раздражал меня еще и тем, что бесконечно чесался, запуская руку в штаны.

К вечеру я стала тихо его ненавидеть. Похоже, ему нравилось так себя вести и шокировать меня своим поведением.

— Что, землянка, морщишься? — довольно гундосил толстяк, почесывая что-то промеж своих ног, — что ты, недотрога такая, среди нас тут делаешь?!

Услышав его, я отвернулась, а Демьян поднялся с койки и зыркнул с ненавистью на этого заплывшего жиром мерзкого хама.

— Тебе, хряк, что, дышать надоело? Мы же выйдем отсюда! Не страшно меня бесить? – вступился за меня Демьян.

— Ты мне угрожаешь, марионер? Думаешь всесилен?

— Чтобы свернуть твою шею и потерять твой труп, сил много не нужно, – довольно промурлыкал Демьян. — На Бордэ такие высокие причалы, так часто несчастные случаи случаются. Вот вроде с трапа сходил человечек, оступился – и нет человечка, тем более такого жирного.

Мужчина, кажется, проникся и теперь сплевывал на пол, не поглядывая на меня.

В капсуле становилось все холоднее. А когда погас свет, температура опустилась настолько, что при выдохе появлялось облачко пара.

Свернувшись калачиком, я прижималась к стене, наивно ища тепло Демьяна. Но согреть меня он не мог.

Я не жаловалась и старалась не показывать насколько мне холодно. Марионеры умели контролировать температуру своего тела. Наверное, Демьян даже не понимал, насколько я заледенела. Он задавал какие-то вопросы, видя, что я не сплю. Я старалась уловить их суть и ответить, но ясность мысли терялась.