Видел бы ты их стоимость. И за всё это плати. А танцовщица выручку неплохую по нашим меркам имеет. Вот и думай, что важнее: деньги или репутация, которая на Энцеладе никому не важна.
- Ясно, - выдохнул он, поглаживая меня по спине. Это было приятно.
- Не было другой работы, - непонятно зачем продолжала оправдываться перед ним, или перед собой. - Я же нелегал. Кто меня возьмёт на что-то стоящее. В школу не ходила, пишу с ошибками, читаю медленно...
- Криста, не надо так говорить, - он снова обнял и поцеловал влажные волосы.
- Ты принижаешь себя. А это нехорошо. Ну, а твоя дорогая мазюкалка для лица откуда была?
- Это не моя, сестры. В день её смерти ко мне пришёл законник и принёс её вещи, среди них и был ""МэйкАп"". А ты его выбросил. Хоть что-то стоящее у меня появилось тогда, сама я себе такое никогда не куплю...
- И я тебе такое не куплю, - выпустив из объятий, он присел передо мной на корточки и сжал мои ладони в своих руках. - Поверь, детка, нет ничего страшнее, чем разукрашенная женщина.
- Там был и лёгкий дневной макияж, - прошептала я скривившись.
- Да плевал я, что там было. Лицо портить больше не дам, и всё тут. И зря мы за шмотками на Хонхо не пошли, аукнется это ещё. У вас же ни одной тёплой вещи.
- Не командуй, - проворчала я. - А свитера нам зачем? На Оюте холодно? - он покачал головой, и прежде чем миранец успел ответить, добавила: - Я не хочу быть обязанной тебе ещё больше.
- Кажется, ко мне возвращается моя ершистая Криста, - улыбнувшись, мужчина притянул к себе мои руки и поцеловал запястья.
- Пока ты меня снова не обозвала каким-нибудь сомнительным животным, может, обсудим наше будущее.
- Ты сказал, что довезёшь до Оюты, - прошептала я.
- Да, но за это я хочу тебя. На всю жизнь. Я уже говорил об этом и не раз. Мы повторяемся и ходим по кругу.
- Миранец, ты меня не знаешь. Как можно вот так сразу? Глупо ведь и несерьёзно.
- Я за жизнь насмотрелся на девок, и не настолько слеп, чтобы упустить стоящую малышку.
- А чувства? О них ты не подумал?
- Криста, не затронь ты мою душу, - он снова коснулся губами моих ладоней, - не стал бы я хвостом рисковать ради тебя на Трепе.
- Ты сам меня там и высадил, - прошептала я."
"- Да, потому что смотреть на тебя нормально не мог. В штанах зудело, и ныне там тоже тесно. Хотел избавиться от проблемы, пока не поздно.
- А сейчас уже поздно?
- И тогда было поздно, - он поднялся и оперся спиною о стену. - Я уже к отлёту готовился. А вы всё не выходили из моей головы.
