По дороге на Оюту

Газончики со скудной травкой необычного ярко-салатового цвета. У нас на Земле она была иной. Более сочной и густой. На небе плыли серые тучки, закрывая местное солнце. Но и так понятно, что ничем от нашей звезды оно не отличается. Типичный жёлтый карлик.

— Анита, что-то не так? — остановившись, Демьян развернул меня к себе лицом, а потом и вовсе присел передо мной на корточки. — Что тебя так расстроило, солнышко?

Я, пожав плечами, вдруг расплакалась и, прижавшись к нему вплотную, спрятала лицо, уткнувшись в его шею.

— Что стряслось, девочка моя? — в его голосе зазвенела тревога. — Почему ты плачешь? Всё уже позади. Мы долетели, милая. Что тебя так огорчило?

— Здесь всё не так, Демьян, — сквозь слёзы прошептала я. — Всё другое.

— Глупенькая моя, — огромная ладонь накрыла мою макушку, — этот мир будет таким, как ты захочешь. У нас своя земля; мы – семья. А остальное подгоним под свои желания. Хочешь, чтобы было как на Земле, значит, мы построим дом и посадим вокруг него земные деревья. Выпишем их с Земли.

Будут цветы, кусты и животные. Кошка или собачка, а может, кроликов заведём. Ты любишь животных, милая?

— Люблю, — прошептала я ему в шею.

— А хочешь, я построю красивую веранду с широкими качелями. Ты любишь качели?

— Люблю, — снова сиплым голосом шепнула я.

— А меня? — Демьян чуть отодвинул меня от себя и заглянул в лицо. — Меня ты любишь?

— Люблю, — я попыталась улыбнуться, но вышло очень жалко.

— Я тоже тебя люблю, земляночка моя. Не знаю сам, когда симпатия переросла во что-то сильное и глубокое.

Но я тебя люблю - безумно и безудержно. Я создам для тебя кусочек Земли, если тебе так будет проще привыкнуть к этой планете. Хочешь?

Я снова закивала.

— Хочу, — вытерев ладошкой слёзы, я вновь прижалась к его большому и сильному телу.

— И зачем вам котики? — раздался совсем рядом обиженный голос Сунира. — Нас что ли мало?!

Улыбнувшись, я не выдержала и засмеялась в голос. Действительно, зачем нам котики, если у нас два больших хвостатых и ушастых миранца.

— Всё, солнышко, успокаивайся.

Всё уже хорошо. Больше не будет ни грязных коек в общем отсеке, набитом мужиками; не будет ургских червей и личинок. Никто не станет в тебя стрелять. Ты никогда не увидишь ни шкофов, ни прочую космическую мерзость. Дальше этой системы мы никуда не полетим.

— Ты не можешь это обещать. Ты не знаешь, что будет завтра, — тихо возразила я."

"— Я могу тебе это обещать, Анита. Пока жив, я буду рядом с тобой, заботиться о тебе и о наших детках.