Пожалуйста! Я прошу небо, да, хотя и понимаю, что все… Поздно. Если бы Макс разыскал отца и рассказал все, что я сама на тот момент знала, нас бы накрыли еще на острове. Может, если прийти с чистосердечным, если объяснить, чем мне угрожали, это как-то учтется?!
Ладно, это потом решу. А сейчас Юлька…
Начинается круговое движение вокруг памятника основателям на въезде в город. Пропускаю свой съезд. Злюсь, напряжение просто зашкаливает, пульсирует в висках. К счастью, со второй попытки я выезжаю на нужную дорогу.
Добираюсь без приключений. И только на въезде на территорию аэропорта туплю, не сразу разобравшись, как открыть шлагбаум.
Контроли на входе прохожу, словно в полусне. Наверное, мое поведение выглядит очень странным со стороны, потому что меня подвергают тщательнейшей проверке. Аж бесит. Меня лапают, я стою, верчу головой во все стороны в попытке увидеть дочь. Кнопочный телефон оттягивает карман куртки, и если бы я знала наизусть хоть один гребаный номер, было бы гораздо проще! Но я не Макс.
Я, как и миллионы современных людей, не помню номеров наизусть. Проклятье! Когда все закончится – выучу всю телефонную книгу!
– Рожков… господин Рожков Константин, пройдите на посадку. Последнее предупреждение! – оживает над головой громкоговоритель.
– Мама!
От облегчения подкашиваются ноги. Падаю на колени перед Юлькой. Слезы подкатывают! Боюсь ее напугать, но, один черт, ничего не могу с собой поделать. Осыпаю ее личико короткими звонкими поцелуями. Плачу и смеюсь.
– Кошелек где? – дергает меня за руку Костик.
Запускаю руку в карман и, не глядя, сую ему в руки. Дочь перетягивает на себя все мое внимание подчистую. Я даже не сразу замечаю, что как раз она на меня и не смотрит, целиком и полностью сосредоточившись на событиях, разворачивающихся у меня за спиной. Оборачиваюсь. А там… там, похоже, Костю пакуют. Люди в штатском, все очень лайтово, видно, команда у них такая – не создавать панику. Впрочем, совсем не создавать – не получается. Рожков, осознав, что его план не удался, окончательно слетает с катушек! Он вопит, сопротивляется задержанию и проклинает меня такими словами, которых я никогда раньше не слышала.
Зажимаю Юльке уши… И это все, на что меня хватает. Ни на что другое сил нет. Я со всхлипом прячу лицо на предплечье, избавляясь от чужих любопытных взглядов. И вдруг взлетаю вверх.
– Успел! – хрипит Ефрем на ухо. – Успел.
И целует меня, вот как буквально только что я целовала свою дочь. Звонко, коротко, яростно.
