Пока я пытаюсь как-то осмыслить происходящее, Костик продолжает вопить:
– Ты следила за мной?! Ну? Кто тебя надоумил? Эти?! – намекая, видимо, на моих подруг, тычет в дверь.
– Кость, ты спятил? Изменил мне, привел какую-то прошмандовку в нашу компанию, а виновата я?
– Да с хрена ли сразу изменил? Что ты себе придумала? У тебя совсем крыша потекла, да?
– Прекрати меня оскорблять!
Я не девочка. Я понимаю прекрасно, что и для чего он делает. Почему хочет вывернуть ситуацию так, чтобы еще и меня виноватой сделать.
Умом я все понимаю, да… Но, боже, как это обидно. И невероятно… И… У меня даже слов нет. Я будто заперта теснотой этого коридора с человеком, которого совершенно не знаю. И мне так страшно это осознавать, после стольких лет…
– Ты сама себя оскорбляешь! Какого черта ты приперлась вообще?
– Я приехала в спа! С подругами!
– Пиздеж! Где спа, а где ты?!
Слова мужа бьют наотмашь. Ломают до этого казавшиеся мне незыблемыми подпорки в душе. Это так больно, что меня едва не сбивает с ног. Обхватываю себя за предплечья, отстраненно замечая, что в процессе нашей ссоры я успела потерять последнюю защиту – простыню.
И теперь стою перед ним в давно уже маленьком мне купальнике.
– Знаешь что? Ты, Кость, как напаришься, езжай к этой своей… Не надо домой. Там тебя больше не ждут.
Меня колотит. Не в силах вынести происходящее, я отворачиваюсь. За спиной раздается глумливый смех, а отсмеявшись, Костик напоминает мне, что вообще-то это его квартира, и если меня что-то не устраивает, то я могу валить на все четыре стороны.
Меня никто не держит. Вот прямо так и говорит, да, а потом еще и дверью хлопает.
Абсолютно оглушенная, я остаюсь одна. Стою так какое-то время, собирая себя по кусочкам. И молюсь только, чтобы никто сюда не зашел, не увидел меня такой униженной и раздавленной.
Отмереть меня заставляют чьи-то приближающиеся голоса. Как пугливая курица, я толкаю первую попавшуюся дверь, чтобы выскочить на улицу, но по ошибке вваливаюсь в парилку. И ладно бы это. Но! Совершенно не готовая здесь оказаться, я едва не утыкаясь носом в пах сидящего на верхней полке Меринова.
Ну, то есть сразу я этого, конечно, не понимаю… Меня просто под дых бьет. Паром, пряным ароматом пихты и можжевельника. Мускусом хорошо пропотевшего самца и чем-то совсем уж интимным. И перед глазами (просто какой-то кошмар!) оказывается его наливающийся под моим взглядом член. Гораздо более темный, чем кожа на груди и на бедрах. Перевитый толстыми жгутами вен.
