По кличке Рейнджер

От Биты, мастера стрелять из-за угла и душить людей гитарными струнами, пользы сейчас не дождешься.

Летчик ударил длинной очередью, не давая высунуться тем двоим, которые находились во дворе.

Грохот стоял такой, что уши закладывало. Было видно, как пули искрятся, рикошетя от асфальта и фонарного столба. Слава богу, бабульки с лавочки во дворе попрятались в подъезде.

Гоша Цхинвальский отбросил автомат и что есть мочи рванул к «Волге».

– Стойте! – крикнул он.

Он споткнулся и упал прямо перед остановившейся машиной. Летчик схватил его за шиворот и вдернул в салон.

Ноги Гоши болтались снаружи, а «Волга», взвыв мотором, уже разворачивалась и набирала скорость.

В лобовое стекло со щелчком врезалась пуля, и оно пошло трещинами. Влад согнулся за рулем, едва выглядывая, и это спасло его. Еще две пули ударили по багажнику. Но остановить «Волгу» уже не могли.

– Козлы. Суки безродные. Козлы, – скороговоркой бубнил Гоша Цхинвальский. – Я их всех в рот и в нос…

– Вырвались, – перевел дух Летчик.

В условленном месте оставили «Волгу» и оружие.

Побывавшие в деле стволы ценности не представляют. Не скидывают их киллеры по жадности или от бедности. Организация могла позволить себе не хранить использованное оружие.

– Кажется, мы по уши в дерьме, – сказал Летчик, усаживаясь на сиденье «Москвича».

– Волки! Сопляки хреновы! Козлы! Мы в Цхинвали… – не мог остановиться Гоша.

– Шевелись, дурак. – Влад толкнул его к «Москвичу».

По глазам били разноцветные лучи. Внизу бесновалась публика.

«Эти милые кудряшки!» – визжали динамики, и Люда Кош старалась разевать рот синхронно звукам.

Порой ей казалось, что она рыба – те твари аквариумные так же беспомощно и беззвучно разевают рот. Но угрызений совести не испытывала. Все поют под «фанеру». Где найдешь идиота, поющего вживую, тратящего собственный голос?

Люда танцевала, изгибалась змеей. Сзади нее плясали мальчики из всемирно известного ансамбля этнического танца Игоря Моисеенко. Как его называют дураки-журналисты – великий Моисеенко. Так этот великий своим дурачкам платит по сто баксов в месяц, в черном теле их держит, и они в лепешку готовы разбиться, чтобы урвать еще деньжат.

Столько учились, столько тренировались и мордовались, а так дураками и остались. Сто баксов в месяц! Это ей на помаду на неделю не хватит!

Люда Кош изогнулась, обняла за шею танцора, сжала микрофон так, будто хотела раздавить.

Голос из динамиков замолк. Толпа засвистела и заулюлюкала. Пипл отрывался вовсю. Ему уже безразлично, подо что улюлюкать.