По кличке Рейнджер

 – Бессмысленно. Он будет жить у нас на тюремном положении.

– Сынок, как ты проверишь, честен ли твой новый друг?

– Для начала проведем рекогносцировку по этой «берлоге». Пущу человечка в лес за ягодами. Пусть посмотрит, что там творится.

Амаров задумался. Потом кивнул:

– Пока тихо. – Амаров бросил в рот виноградинку. – Он испугался. Мы поставили его на место.

– Понял, что не прав?

– Вернулись к старому договору.

– А штраф за нападение?

– Считается, что он убедил меня в своей невиновности, – улыбнулся Амаров.

– Доказал, что его аскера украли и подстрелили, чтобы поссорить нас.

– Вы допускаете такое? – возмутился Шарифов.

– Тогда кто же на нас засаду организовал?

– Еще один довод в пользу того, что надо кончать с ним, – нахмурился Шарифов.

– Надо. А потом с Хамсаем. Надоело, что какой-то таракан все время под ногами ползает.

– Зейналову предстоит работа.

– Да. – Амаров, глядя куда-то вдаль, раздавил в пальцах красную виноградину.

– Смирно! – послышался истошный крик, нарушивший царившую в баре «Наслаждение» сонную атмосферу.

В тот вечер в полутемном помещении собралось не так много посетителей. Две девушки лет восемнадцати в углу цедили дешевый коктейль и с изрядной долей презрения рассматривали посетителей, не видя ни одного достойного, кто мог бы снять их и устроить им в этот вечер праздник. Публика какая-то подобралась не та. Вон сидит длинноволосый хипующий доходяга, рассеянный, с наркоманским взором, смотрит мутным глазом в опустевший бокал. А у дверей расположились седой мужчина с полной женщиной – им по возрасту ходить не в бары, а в церковь службы слушать.

Еще двое парней – такие «голубые», что светились, как на гастрономе неоновая буква «Г». Они гладили друг другу руки на столе, наступали под столом на ноги, были счастливы и в женском обществе нуждались не больше, чем в проповеди католического епископа. Крутились еще какие-то унылые субъекты. Один только парень заслуживал внимания – высокий, красивый, хорошо одетый, но на девчонок он не обращал внимания.

Магнитофон тихо пел «Эти милые кудряшки».

Бармен взбалтывал коктейль с лицом человека, которому осточертел этот бар, эти посетители, эта обязанность улыбаться, поддерживать разговор.

Но тут всем стало не до скуки.

– Смирно! – с таким воплем на пороге появилась новая компания.

И девчонки, и остальные посетители пожалели, что занес их черт в этот вечер в бар «Наслаждение».

– Я говорю – смирно! – заорал еще громче коренастый блондин с бритым затылком и с чубом до бровей.