По кличке Рейнджер

Об этой хате, кроме них, никому не было известно. Им обоим ни к чему были лишние уши. Заговоры плетутся вдали от случайных глаз и ушей.

– Она отравила его, – устало произнес Шарифов, понуро сидящий на деревянном стуле.

– И ты вне подозрений.

– Шайтан меня попутал с тобой связаться. – Бывший чекист вздохнул, глаза его затуманились, он сжал бокал с вином – он любил хорошее вино и плевать хотел на Коран. – Ты забрал мою совесть. И самоуважение. Я помог тебе убить хозяина. Человека, которому обязан жизнью.

– Ой, раскаялся, – умилился Жиган, с интересом рассматривавший своего подельника.

– Не дури, мой милый друг. Амаров – мамонт. Такие вымирают. Тут прочитал – я вообще-то грамотный, – что в человеческом мире, как и в животном, молодые разделываются со стариками. Это закон природы.

– Несокрушимый закон, Сахиб. Амаров – устарел. Не вписался в новые отношения.

– Не вписался, – согласился Шарифов.

– Ты думаешь, он пожалел бы тебя, если бы ты встал ему поперек дороги?

– Никогда! – воскликнул Шарифов.

– Вот и ты не пожалел его, когда он встал поперек твоей дороги. Все просто. Формальная логика. Тебя ей в школе КГБ должны были учить.

– Жиган, у тебя язык без костей.

– Зато с мощными мышцами… Не жалей об Амарове. Смотри в будущее и улыбайся.

– Когда-нибудь придет кто-то молодой и решит, что я устарел.

– А ты не устаревай. Будь начеку.

– Но почему твоя певица сделала это? – с недоумением произнес Шарифов. Все было продумано и просчитано ими вместе, но когда все вышло по задуманному, это почему-то поразило бывшего чекиста в самое сердце.

– «Елочка». Люда, да будет ей земля пухом, стала моей рабыней. Все решилось, когда она проглотила первую таблетку.

– Полная власть, – задумчиво произнес Шарифов.

– Это то, чего не хватало Амарову… А ведь ты прав, Жиган.

– Что хозяина мне не жалко.

– Вот за это и выпьем… Вопрос маленький остался – я тоже хочу жить, Сахиб.

– Сейчас на улице ждут твои чурбаны, готовые растерзать меня и укатать в асфальт.

– Ты плохо обо мне думаешь.

– Амаров о тебе хорошо думал.

Шарифов внимательно посмотрел на Жигана.

– Что ты хочешь сказать?

– То, что Амарова тебе не простят. Ты стал хозяином как его преемник. Уважаемые люди, можно сказать, аксакалы принимают тебя только как его любимца. Ты отлично изображаешь скорбь. Слезу, как артисты, выдавливаешь луком?

– Короче, если я внезапно скончаюсь, то к адресатам пойдут посылки. Чего там только нет.