По кличке Рейнджер

 – Придется теперь тебе работать с новым энтузиазмом.

Рамиров замотал головой, как накушавшийся наркотиков. Нервы сдали окончательно.

Появились еще двое бойцов, подхватили ученого под руки и поволокли наверх.

– Все, технология наша, – сказал Кохман, пробегая пальцами по клавишам, поворачивая рубильник, глуша реакцию. – Надо быстрее собирать вещички.

– Давай показывай, что и куда…

Жиган, расставшись с Маккерфи, прошел к своей машине. Отъехал несколько кварталов. Поборол искушение наддать по газам и устроить гонку.

Он уже видел, как эти ребята работают. И знал, что там, где не догонят другие колеса, догонит пуля снайпера. Но им даже пули не надо. У них другие методы.

Он остановил машину. Вышел из нее. Неторопливо закурил. Направился к синему фургону. И доложил:

– Я знаю, – кивнул невысокий усатый человек лет сорока в стильном костюме.

– Что дальше? Вы обещали…

– Что с твоей шкурой ничего не случится.

Жиган сильно надеялся на это. Ибо больше ему надеяться не на что… Его взяли утром на улице. Взяли тихо, не привлекая внимания.

Идущий навстречу человек споткнулся на ровном месте. Жиган отступил, едва не налетев на него, и вдруг ощутил, как в ногу впилась игла. Дыхалку перехватило. В голове загудело. И свет померк. Споткнувшийся поднялся и подхватил падающее прямо на него тело.

Очнулся Жиган в каком-то подвале привязанным к зубоврачебному креслу. Рядом был разложен инструмент. Жигана много били в его жизни. Он привык терпеть боль. Ученые говорят, что болевой порог у цыган (а эта кровь в нем есть), негров и китайцев, а также у прожженных блатарей гораздо выше, чем у остальных людей.

Но тут дело обстояло куда хуже, чем в компании с прапорщиками-выводными, вооруженными резиновыми дубинками и охаживающими по ребрам. Там он знал – вряд ли его убьют и сильно искалечат. Так, жизни поучат. А тут?

– Менты? – спросил он.

– Помечтай, – усмехнулся усатый здоровяк, рассматривавший его как какую-то слизь.

– Почти угадал… Ладно, Жиган. Ближе к делу.

– Ближе к телу, – брякнул Жиган, готовый точить лясы даже перед палачом.

– Будет и к телу, если станешь упорствовать… Делай, что мы говорим. «Елочку», которая лежит на хате на Волгоградке, ты передаешь Маккерфи. Деньги – на наш счет.

– Так это наезд? – с мрачным удовлетворением произнес Жиган.

– Мечтатель… Вот тебе булавка – это микрофон. Активизируешь его нажатием пальца при начале разговора. Он накопительный. Передает импульсы – на случай, если у них сканирующая аппаратура. Записываешь разговор.