По кличке Рейнджер

 – Амаров не разделял такого восторга. – Как с оружием для них?

– Часть уже переброшена.

– Ты радуешь старика, сынок.

– Я верен вам, Ровшан Магомедович. И останусь верен до последнего.

– Я знаю, чем вам обязан.

– Еще бы! – улыбнулся Амаров.

Сейчас он верил своему ближайшему помощнику. Действительно, в свое время спас его голову. Тот, капитан КГБ, после развала СССР устроился на теплое место в спецслужбе Азербайджана, увяз в политике. Поставил не на ту лошадку. Его арестовали. Приговорили к расстрелу.

Из тюрьмы его вызволил Амаров. Шарифов принадлежал к его дальним родственникам, а родственников не бросают в беде. Позже Амаров взял его в дело. Он знал всю подноготную бывшего офицера. И тот слишком во многом зависел от него. В идущие от сердца верность и преданность хозяин не верил. Другое дело – брак по расчету. А по всем расчетам Шарифов должен глотку рвать за него и ползать перед ним на брюхе, что, кстати, и делал.

Амаров знал, что бывший гэбэшник по мелочам надувает его.

Присваивает деньги, обсчитывает и наивно полагает, что все шито-крыто. Хозяин прощал ему это, поскольку, как известно, непогрешимых людей не бывает. Человек, подворовывающий по мелочам, редко замышляет крупную пакость. Амаров не переносил безупречных. Они его настораживали. От них тянуло запахом измены.

– Работай, Сахиб. Я тебе верю.

Шарифов встал. Поклонился.

– «Елочка» будет нашей, – пылко заверил он. – А Бандера умрет. Я клянусь.

– Спасибо, сынок. Я не хочу в тебе разочароваться.

Мне будет больно. – В этих словах слышалась неприкрытая угроза.

Алтаец собрал в тире, располагавшемся в длинном подвале под пристройкой, восемь боевиков, свободных от несения охраны.

Тир был хорошим. Мишени располагались в двадцати пяти, пятнадцати и десяти метрах от огневого рубежа. Имелись и появляющиеся мишени, предназначенные для отработки скоростной стрельбы.

– Итак, пистолет Макарова. Штатное оружие, – Алтаец продемонстрировал «ПМ». – Все время слышу разговоры, что инструмент негодный.

Руки кое у кого негодные.

Алтаец пристально оглядел свое воинство.

– Так, Летчик, Гусь, Рейнджер и Питон – на огневой рубеж шагом марш.

Пластмассовая рукоятка привычно легла в ладонь Влада. Наушники он надевать не стал. Грохот выстрелов не мешал ему. Он умел заставлять себя не обращать на него внимания.

Влад стрелял из всего, что стреляет. И дело не в том, что он блестяще изучил все системы оружия – этому нужно посвятить всю жизнь.