По кличке Рейнджер

Мы так и не знаем, ради чего такой сноб и любитель красивой столичной жизни Бандера забрался в болота. Но причина есть.

– Как курица по крупицам, по зернышку…

– Как алкаш по капельке.

– Во-во. По капельке собирай информацию. Где-то ответ найдется.

– Взять бы да выставить это осиное гнездо, – с хрустом размял руки Влад. – Подработать керосинчиком.

– Нет. Надо ждать. События только начинаются… Тебя как, до крылечка подвезти?

– Сам дойду. Через лесок да овраг.

– Давай. – Влад крепко пожал руку и хлопнул дверцей.

Четверть часа ходьбы через пустырь до третьего микрорайона. Там он поймает попутную машину. И в логово. Увольнительная заканчивается…

Две прекрасные гурии массировали волосатую спину Амарова. Азербайджанец был доволен. Что может быть приятнее для мужчины, когда тонкие, умелые пальцы мнут его скованную остеохондрозом шею, растирают позвоночник. Когда обнаженные груди и пушистые волосы приятно поглаживают кожу. А особенно это греет после того, как эти же две блондинки только что занимались с ним кое-чем другим.

Амаров улыбнулся и замурлыкал старую азербайджанскую песню.

Его ближайший помощник и названый сын Шарифов изнывал от жары на нижней полке. На его лице застыло недовольное выражение. Он терпеть не мог этих белобрысых шлюх, которые терлись о босса. Они кем-то там числились в многочисленных фирмах, ходящих под общиной, и получали бешеные деньги только за то, что заставляли Амарова почувствовать себя снова юношей. Иногда им это удавалось, и хозяин считал, что это немалого стоит.

Шарифов не переносил и сауну – здесь слишком жарко, слишком тяжело дышалось и вообще непонятно, что люди находят в ней хорошего. Но проводить время в сауне с хозяином – это знак его доверия, отметка о приближенности. Это не каждому дано. Гордиться надо. И он гордился – с кислой миной и изнывая от жары.

– Что невесел, сынок? – поднял голову Амаров.

– Все нормально, Ровшан Магомедович.

– Все нормально, все нормально, – пропел Амаров, приподнялся, потерся щетинистой щекой о ляжку блондинки.

Шарифов стиснул зубы. Ну почему эти две шлюхи так гнусно хохочут? Глупые твари. Даже смех у них тупой! Он где-то читал, что шлюхами становятся в основном женщины с той или иной степенью дебильности. И многочисленное общение со жрицами любви убеждало его в истинности этой теории.

Амаров сел. Блондинка обернула его чистой простыней.

– Пошли, – сказал он. – Стол накрыт.