Я готов сейчас на коленях перед ним ползать, лишь бы встретиться с ней и не дать моей малышке сломаться. Облегченно выдыхаю, начиная чувствовать покалывание во всем теле, от того что Серов кивает мне в знак согласия.
Я забилась в угол железной кровати с сырым, серым бельем. Обняла себя руками и не могла даже пошевелиться. Вокруг темно-зеленые, облупленные стены, желтый свет тусклой лампочки на потолке, и запах сырости, смешанный с тошнотворным «ароматом» неизвестно чего.
Меня трясет как в лихорадке, словно я сильно простудилась, тело ломит от усталости, хочется спать, но я не могу закрыть глаза и позволить себе расслабиться. Эти женщины смотрят на меня как на загнанного зверька, противно смеются, продолжая заниматься своими делами, и постоянно лезут ко мне с расспросами, за что меня закрыли и что я натворила. А я сжимаю губы, морщась от боли в прокушенной Славиком губе, и ничего им не отвечаю. Они долго меня доставали, пока самая старшая из них не приказала отстать от меня.
Казалось бы, она меня защищала, но это не так. После она добавила, что как только я приду в себя и привыкну к данной обстановке, она сама лично все разузнает.
Прикрываю глаза, упираясь лбом в холодную, грязную стену, надеюсь хоть немного расслабиться, но становится еще больше не по себе. Давящая головная боль не отпускает. Я до сих пор не знаю и не понимаю, что со мной будет.
Хочу хоть на минуту выкинуть ужасные воспоминания из моей головы, но картинки прошедшей ночи не покидают меня, проносясь в моей голове снова и снова. Вот меня бьют по щекам, приводя в себя. Вокруг какие-то мужчины вытаскивают меня из машины, вталкивают в это здание, словно я безвольная, тряпичная кукла. Они завели меня в кабинет, на несколько минут оставив одну в четырех стенах. А я пыталась прийти в себя, куталась в обрывки платья, смотрела на запертую дверь, словно ожидала, что сейчас сюда зайдет тот, кто должен меня спасти, забрать отсюда и наказать всех виновных, как это делал мой отец.
Но проходят минуты, а в кабинет входят только те, кто привез меня сюда.
А потом начался допрос. Они задавали одни и те же чертовы вопросы. Какие цели я преследовала?
Зачем хотела убить Славика? Я кричала, что не хотела его убивать, что все это вышло случайно.
