По краю безумия (СИ)

Сегодня он в простых, темных джинсах и тонком, белом свитере на голое тело, который ему очень идет. Оказывается, и в дешевых магазинах можно подобрать себе нормальную одежду.

— Ну что, котенок, ты уже подружилась с Тимуром? — интересуется Серов. Поднимаю глаза, ухмыляясь, замечая, как Тим напрягается. Правильно делает, то, что я не сдала его моему отцу, это лишь вопрос времени.

— Мы не должны с ним дружить.

— Тая, поверь, Тимур самый подготовленный человек, который когда-либо тебя охранял. Лучшего я уже не найду.

— А твой ценный кадр еще не поведал тебе, что он позволял себе вчера? — приподнимая брови, спрашиваю я, встречаясь с карими глазами, которые всю ночь не давали мне заснуть. Есть в его взгляде какой-то огонь, вызов. И кто его знает, может, поэтому он до сих пор здесь. С другими охранниками было скучно, приходилось самой выдумывать причины для их увольнения, а с этим экземпляром, похоже, будет весело.

— И что же такого он себе позволял? — усмехается Серов, посматривая на Тимура.

— А пусть он тебе сам расскажет. И передай своему подчиненному, — говорю Серову, но смотрю в карие, наглые глаза, — что больше я не буду настолько милостива, второго шанса не будет, — встаю со стула, выхожу из кухни, не оглядываясь, звонко цокая каблуками. А Серов гад, смеется мне в спину, со словами «О как. Похоже, вы поладите». Похоже, я сошла с ума! Хотя, если уйдет Тимур, мой отец поставит другого тупицу. Ну и лекцию мне прочтет, о том, что он устал увольнять людей из-за моих прихотей.

В университет мы едем под оглушительно громкую музыку. Если быть до конца честной, у меня самой от нее болит голова. Но я терплю, видя, как Тимур с трудом сдерживается, чтобы не убавить звук. Морщится, нервно сигналит какой-то девушке, неумело ведущей машину, сильно сжимает руль.

Облегченно выдыхаем, когда мы, наконец, подъезжаем к зданию университета. Сама выключаю музыку, встаю коленями на сидение, перегибаюсь через спинку сидения, чтобы взять свою сумку.

Можно было конечно взять сумку и по- другому, но так, при наклоне, видна резинка моих чулок. Я знаю, что он меня хочет, иначе не целовал бы с такой страстью. И я провоцирую его. Обожаю эту игру, будить в мужиках зверя, доводить до грани и не давать желаемого. Однажды, один козел, которого я довела, таким образом, сказал мне, что я когда-нибудь нарвусь на неприятности. Но мне не страшно.