По краю безумия

Возможно я ужасный человек, но я даже боль матери не чувствовал так сильно, как боль моей девочки. Я бы отдал свою жизнь, только ради того, чтобы моя любимая девочка больше не страдала. Знаю, что это ненормально, но я настолько одержимо ее люблю… Качаю ее, как ребенка, что-то шепчу, пытаясь успокоить, и сам начинаю задыхаться от очередной дозы близости с ней. Она, наконец, успокаивается, засыпая в моих руках, а со мной творится что-то немыслимое. Ей плохо, а я наслаждаюсь ее близостью, прижимаю к себе, непрерывно ласкаю, пропускаю ее шелковистые волосы сквозь пальцы и понимаю, что убиваю себя этим.

Не получилось у меня все оборвать. И оставить мою малышку одну, тонуть в своем горе, я тоже не могу. Девочка моя, что же ты со мной делаешь?

Утро вступает в свои права, а я смотрю на принцессу, глубоко дышу, и каждый вздох отдается мне болью в груди. Она такая маленькая, осунулась, бледная, но все равно красивая. Моя малышка не хочет на похороны. И правильно. Никто не хочет видеть своих родителей в гробу. Зачем? Чтобы эти ужасные мгновения мучили тебя в кошмарах.

Лучше не видеть этого и помнить их только живыми. В эту минуту мне захотелось плюнуть на все и увезти ее далеко отсюда. Украсть ее, спрятать от всех.

Но… Меня не поймут и не простят. Когда принцесса придет в себя, она возненавидит меня за то, что не дал ей проводить родителей в последний путь. Поэтому я встаю с кровати и решаю сделать все, чтобы Таисия перенесла этот день, рядом со мной.

Кормлю ее, как младенца с ложечки, она противится, но я заставляю ее есть.

Таисия без сил, ее шатает и ведет от каждого резкого движения.

— Все, все, хватит, я больше не хочу. Пожалуйста…, - стонет она, противясь очередной ложке творога.

— Хорошо, тогда выпей сок, — протягиваю стакан. Тая морщится, но выпивает весь сок почти залпом, отдает мне стакан дрожащими руками. — Умница. Теперь душ, — я не спрашиваю ее, а ставлю перед фактом, подхватываю на руки и несу в ванную, а принцесса не сопротивляется, у нее нет сил, она просто постоянно жмется ко мне, как будто боится, что я уйду.

Нет моя хорошая. Еще не время, сейчас я просто не могу тебя оставить. Снимаю с Таисии одежду, раздеваюсь сам, встаю вместе с ней под теплые струи воды, прижимаю ее к себе, давая возможность согреться и прекратить ее озноб. А она начинает хаотично, бесконтрольно гладить меня по спине и вновь всхлипывает, пытаясь подавить свои слезы горечи. Я не могу запретить ей плакать, но и выносить этого тоже больше не могу."

"— Тая, хорошая моя.