По краю безумия

А я смотрела на огонь, слушала треск поленьев и не понимала, как существовать дальше. За меня всегда все решал отец, а я только и могла противиться всему этому, требуя свободы. А теперь вот она, горькая свобода, делай все что хочешь, никто не будет мне мешать или читать нотации. Но как оказалось, я на самом деле маленькая и глупая девочка и совершенно ничего не могу без своего папочки. Смотрю на постоянно суетящуюся Любу, которая, кажется, не останавливается ни на минуту, занимаясь бесконечными делами, и вижу как ей тоже больно и тяжело от этой потери.

Но она пытается перекрыть свое горе придуманными делами и заботами. Люба. По сути, эта женщина никто для нашей семьи, но она настолько срослась с нами и этим домом, что кажется родным мне человеком.

Когда-то в детстве, я любила ее больше чем свою мать, потому что Люба делала для меня все то, что должна была делать моя родная мать, но ей всегда было некогда. Сейчас я даже не могу вспомнить, в какой момент наши отношения разладились, от чего я перестала ей доверять и делиться с ней секретами.

Почему она стала холодна ко мне, а мне стало глубоко на это наплевать.

Тим возвращается ко мне, садится рядом на диван, опирается локтями на колени, и смотрит на огонь вместе со мной, а я двигаюсь к нему, обнимаю его торс руками, опускаю голову на его спину, хочу получить очередную дозу успокоительного тепла, которое в данный момент может дать мне только он. Тимур накрывает мои руки своими большими ладонями, и я вновь чувствую себя защищенной от всего мира.

— Тим, — тихо зову его, касаясь губами его спины, замечаю, как смущенная Люба обращает на нас внимание, и тут же покидает гостиную, оставляя нас наедине.

— Да, малышка, — также тихо отзывается Тимур, как будто мы обсуждаем какой-то секрет, о котором никто не должен знать.

— Может, ты вернешься, — несмело спрашиваю я.

— Вернусь куда?

— На работу, ко мне.

— Так на работу? Или к тебе?

— Ко мне на работу, — закусываю губы, понимаю, что неправильно выразила свою мысль. Тим глубоко вдыхает, сильнее сжимает мои руки, но ничего не отвечает.

 — Ты не понял, — спешу оправдаться я.

Поднимаю голову, хочу попросить посмотреть на меня, мельком смотрю в большое окно гостиной, замечаю как по расчищенной от снега каменной дорожке в сторону входа, идет Дашка, которой вчера не было на похоронах. Быстро отодвигаюсь от Тимура, плотно закутываясь в плед, совершенно не понимая, что мне делать. Но подруга пока не должна знать, что мы вместе. Потом… Я расскажу ей все потом.