По краю безумия

— Серов, я так его люблю, — бесконтрольно выдаю я, потому что сердце начинает болезненно ныть и заходиться в хаотичном стуке. Сама не замечаю, как сильно сжимаю рубашку Серова в руках. Я люблю его! Так сильно люблю и тоскую. Я его. Принадлежу только ему и никому другому. Он единственный, самый родной и близкий мне человек, который остался на этой земле. Я совершенно не могу без него. И ведь все могло бы быть иначе, если бы я повела себя по-другому. Тимур никогда не говорил, что любит меня, но называл своей любимой девочкой.

А разве это не одно и то же? Боже, я так в нем нуждаюсь, мне постоянно страшно и холодно без него.

— Так иди к нему. Оставь гордость. Он тоже тебя любит, и тоже гордый, но если ты придешь сама, он не отпустит тебя назад. Женщина должна уступить и признать свою слабость. Просто будь с ним настоящей, такой, какой являешься на самом деле.

— Кто я настоящая, Серов? Я не знаю…

— Ты маленькая, нежная, ранимая девочка. Сними с себя весь пафос, будь слабой и искренней. И он будет любить, и оберегать тебя всегда.

— Я подумаю. И потом, я не знаю где он живет.

— Нашла мне тут проблему. Я напишу тебе адрес, телефон у тебя есть. Сейчас он на работе, дома будет примерно к семи вечера. А если не застанешь его, то его мама всегда дома.

— Почему он живет с мамой? Никогда бы не подумала, что Тим маменькин сынок.

— Да, Таисия. По моим данным ваши отношения завязались в Испании и продолжались как минимум всю осень. И ты совершенно ничего про него не знаешь, чем вы занимались целыми днями?

— Все тебе расскажи, — отталкиваю от себя мужчину.

 — Все я про него знаю.

— И то, что пока он тебя охранял, его матери сделали очередную операцию? И то, что он работал круглосуточно почти без выходных, чтобы заработать на лекарства для матери, ты естественно тоже знаешь?

— Нет, не знаю, — мне становится безумно стыдно и больно в этот момент. Я действительно ничего о нем не знаю. Я даже никогда не интересовалась его жизнью. — А чем она болеет?

— У нее онкология, но насколько я знаю, сейчас все хорошо.

Она идет на поправку, — ничего не отвечаю, потому что мне нечего сказать. — Отца у него нет, он единственный, кто тянет это все на себе… — Серов хочет сказать что-то еще, но замолкает, берет с журнального столика ручку и на газете с Любиными сканвордами записывает адрес. — Я пойду, у меня еще есть дела, — хмурясь, произносит он. Сильно сжимает мои плечи, поднимается с дивана и оставляет меня одну с тысячью мыслей в голове.