По краю безумия

— Безумно, голос твой хотел услышать, — невесело ухмыляется Серов, а мне хочется, чтобы они прекратили свои идиотские шуточки и перешли к главному, у нас нет времени, каждая лишняя минута, проведенная в СИЗО, оборачивается для моей девочки адом.

— Слушай, у меня к тебе важное дело, ты на работе? — уже серьезно говорит Серов.

— Так и знал, что тебе вновь что-то от меня нужно, — продолжает шутить мужик. — На работе я, куда я денусь. Выкладывай, что там у тебя, — наконец уже более серьезно говорит мужик.

— Поступила информация, что у тебя в СИЗО сейчас сидит Таисия Добровольская, обвиняемая в покушении на убийство.

Мне нужна полная, подробная информация по ней, — я замираю, не дышу, жду ответа.

— Да, есть такая, ночью привезли. Дочь твоего покойного босса, сам был в шоке от такой новости, даже думал, что дело сфабриковано, чтобы надавить на богатую наследницу, но как понял, у нее и нет уже никакого наследства, да и парень, которого она хотела убить, реально сейчас в реанимации.

— Слушай, Михей, эта девочка дорога мне, как сестра, дай мне всю подробную информацию, и я в долгу не останусь.

— Хорошо. Ее ночью привезли, дознание проводили вообще не мои ребята, с верхов приехали, левые."

"Она ранила сына прокурора, не смертельно, к счастью, воткнула нож под лопатку, повредила парню легкое, но насколько я знаю ему сделали операцию, жить будет. Но факт остается фактом, на ноже ее пальчики, да и она не отрицает своей вины. Как это произошло, не знаю, они все протоколы с собой забрали. В общем, прокурор за своего драгоценного ублюдка хочет засадить девочку в тюрьму.

Хотя есть у меня подозрение, что не все так гладко. Меня не было ночью, но говорят, ее привезли в разорванной одежде и с разбитой губой. Видимо девочка просто оборонялась. Вот как-то так, Серов, и прогнозы неутешительные. Тут все бездоказательно будет. Прокурор жестокий человек, он за своего единственного ублюдка трясется. Тут ей поможет, только если его сынок сам скажет, что упал на нож спиной. И да, ночью, после допроса, они ее в общую камеру определили.

— Какого хрена, Михей? — уже срывается Серов. — Таких как она положено по началу в одиночке держать. Она же ребенок еще и по первой! Да и в карантин ее должны были сначала поместить!

— Слушай, Серов, не ори, я все бл*дь понимаю. Но тут не я рулю. Говорю тебе, давят на нее, сломать хотят. Могу сейчас в одиночку ее поместить. Я не знал, что дочь Добровольского так тебе дорога, я думал ты уже никак не связан с этой семьей.