Два часа назад их погрузили в трюм корабля, сначала рабов, потом работорговцев. Джон Дрейтон был осторожным человеком, запирающим своих пассажиров, хотели они этого или нет. Ричард и Джейсон были единственными, кто остался на палубе.
Джордж и Джек сидели на полу возле перегородки. Плечи Джека, застывшие от напряжения, поникли. Он не произнес ни слова с тех пор, как они поднялись на борт, но она видела его глаза. Яростное, разъяренное существо уставилось на нее сквозь его радужки. Что-то дикое жило внутри Джека, и он использовал всю свою силу, чтобы сдержать его.
Она хотела сказать ему, что точно знает, что он чувствует, но инстинкт самосохранения подсказал ей, что любое случайное слово может склонить чашу весов в пользу зверя. Она лечила перевертышей и раньше, или, скорее, она лечила солдат-перевертышей, закаленных в боях, едва человеческих убийц, вышедших из горнила Адрианглийской академии перевертышей. Если Джек потеряет контроль сейчас, в трюме, никто из них не выживет.
Джордж тоже это понимал. Он сел рядом с братом, защищая его.
Его глаза сверкали решимостью, лицо заострилось от горя и гнева. Он чувствовал себя преданным и жаждал мести, и она ни капельки не винила его.
Гнев наполнил и ее, и она держалась за него, позволяя себе погрузиться в него, укрепляя свою решимость. Джон Дрейтон, давно потерянный сын Элеоноры. Уже не такой потерянный. Она представила его самодовольную ухмылку. «Красивые мальчики». Это твои мальчики, бессердечный ублюдок. Мало того, что их бабушка мертва, так оказывается ты косвенно ответственен за ее убийство.
Ей хотелось придушить эту свинью, но он был наверху. Эту единственную жизнь она приняла бы с удовольствием. Она снова посмотрела на мальчиков. Да, с удовольствием.
Шарлотта выглянула в узкий иллюминатор, чуть больше вентиляционного отверстия. Корабль активировал маскировочное устройство в тот момент, когда они подняли якорь. Плотное облако магического тумана скользнуло по кораблю, окутав его, как одеяло. Мириады крошечных капелек воды, которые создавали туман, действовали как бесчисленные крошечные зеркала, деловито отражая окружение корабля.
Посторонний наблюдатель не увидит корабль. Возможно, он заметит пятно на идеальной линии воды и неба. При ярком дневном свете это искажение было бы совершенно очевидно, но ночью, когда над водой поднимался туман, «Бесстрашный Дрейтон» был практически невидим. К сожалению, изнутри отражающий туман был непрозрачным, и все, что она видела сейчас, было плотной завесой тумана.
