Где-то должны быть ворота или отверстие.
Впереди и справа тишину прорезали крики. Оранжево-красное зарево освещало ночь, прерываемое столбом дыма. Команда Джейсона что-то подожгла.
Переулок изгибался, и они пошли по нему вокруг домов, ближе к огню и к другой стене. Железные ворота были раскурочены. Ричард нырнул в отверстие. Перед ним предстал широкий двор. Справа, возле массивного здания, бушевала драка между работорговцами и оборванной толпой, вооруженной кандалами и камнями. Рабы пошли в наступление, их изможденные лица исказились от звериной ярости, их тела, зияющие сквозь дыры в лохмотьях, несли следы кнута.
У них не было оружия. Они вцепились в работорговцев когтями и зубами, как дикие звери.
Это был несвежий товар, предназначенный для продажи в рабство. Нет, это были бедолаги, вероятно, используемые на острове для ручного труда. Немногим больше, чем вьючные животные. Ни с одним человеческим существом нельзя было так обращаться, но они так поступали, и теперь эти люди наконец-то дали выход своей ярости.
Они убьют любого на своем пути.
Прямо впереди возвышалась платформа с семью металлическими столбами, каждый из которых расширялся наверху. Кандалы рабов были прикреплены к столбу под широким верхом, чтобы их можно было оценить. Справа открылись еще одни ворота, и другая группа выстроилась в ряд, чтобы взять их под контроль. Девять вооруженных работорговцев в кожаных доспехах с одной стороны и четверо людей Джейсона с другой. Ни один из них не был готов сделать первый шаг. Люди Джейсона были хороши и выглядели отчаянными, но работорговцы превосходили их числом в два раза.
Ему надо было миновать эти ворота."
"Ричард схватил Шарлотту за руку и крепко сжал.
— Нам придется прорубать себе путь. Держись за мной.
Он направился к месту схватки. На его пути появился раб. Ричард отбросил его в сторону и протиснулся между двумя рядами, слегка держа меч под углом.
Работорговцы разглядывали его, расходясь по сторонам. Он услышал, как люди Джейсона отступали.
Здесь, на пороге между насилием и миром, было его истинное место.
Поколения воинов, уходящие в прошлое к свирепым туземным кланам, которые первыми бежали в Трясину, спасаясь от магической катастрофы, стояли точно так же, как он, балансируя на лезвии меча между жизнью и смертью. Здесь он держал себя в руках, был спокоен и умиротворен.
В тот краткий миг, когда их жизни соединялись, он действительно жил. Но для того, чтобы он испытал жизнь, его противники должны были умереть.
