Ричард отступил в сторону от шквала ударов, уклоняясь, парируя, отбивая клинок в сторону, когда мог. Он знал, что позади него стена, и идти было некуда.
Его нога коснулась каменной стены. Южанин закружился, словно его суставы были жидкими, и ударил, так быстро, что аж расплылся целясь в сердце. Ричард парировал чисто инстинктивно, подставляя клинок под удар. Их магия соприкоснулась друг с другом, синяя с белой. Мужчина всем весом навалился на клинок Ричарда, вырвав из него неровное рычание.
Клинок мечника скользнул вверх, сокращая расстояние на дюйм.
Ричард отпрянул, его руки дрожали от напряжения. Удерживая мертвый груз молодого человека, он выжимал последние капли сил из своего усталого тела.
Еще дюйм. Узкое лезвие меча скользнуло по мечу Ричарда. Он видел, как оно движется, но был бессилен остановить его.
Меч рассек его левый бицепс, рассекая мышцы в мучительном медленном ожоге.
Сукин сын. Не было никакого выхода из этого положения, который не закончился бы тем, что он был ранен. Даже если бы он смог собрать достаточно сил, чтобы оттолкнуть молодого человека, это оставило бы его незащищенным для контрудара, а с его спиной, прижатой к стене у него не было возможности маневрировать.
Южанин ухмыльнулся.
Если он проиграет, Шарлотта умрет. Он потерпит неудачу, и Софи останется наедине со своими демонами. Он должен был убить этого человека.
Он будет терпеть боль, если это означает, что он победит."
"Ричард выронил клинок. Меч южанина, внезапно освободившись от сопротивления, скользнул вперед и глубоко рассек его руку, вонзившись в кость со вспышкой боли.
Потеряв равновесие, южанин наклонился вперед, и Ричард ударил его кулаком в горло. Мечник отшатнулся от удара. Ричард вырвал меч из руки противника, вспыхнул, покрывая его своей магией, и вонзил его по направлению вверх, под грудную клетку. Лезвие пронзило легкие и сердце, как нож мягкую грушу. Окровавленный конец вылез из груди южанина и вонзился ему в подбородок.
Мужчина открыл рот, удивление придало его лицу молодое выражение… Кровь хлынула из-за его зубов, заливая их красным.
Ричард оттолкнул его, и тот упал, уставившись невидящими глазами в потолок.
Ричард подался вперед, пытаясь отдышаться. Его левая рука безвольно повисла, рана в мышце горела, словно кто-то влил расплавленный свинец в рану. Он уставился на мужчину у своих ног. Сколько ему было, двадцать пять? Двадцать восемь? Вся его жизнь была впереди, красота, талант, а теперь он мертв. Такая пустая трата.
