— Монархия выживает, потому что голубокровные любят ее, — сказала она. — Большинству адрианглийцев она нравится. Это идея привлекает их на каком-то уровне. Король обладает меньшей властью, чем, например, Собрание или Совет, поэтому его можно свергнуть. Но нам нравится притворяться, что мы все еще воинственная нация под руководством одного сильного лидера, и мы идеализируем трон и тех, кто на нем сидит.
— Или стоит рядом, — добавил Ричард.
— Голубокровные не боятся законов, — продолжала она. — Некоторые из нас все еще думают, что они к нам не относятся.
Мы боимся только общественного суда. Публика считает королевскую семью образцом добродетели. Мы не можем бороться с этим, иначе нам пришлось бы ткнуть голубокровных носами в тот факт, что их длинные родословные не наделяют их благородством духа в тот момент, когда они выскакивают из своих матерей.
Ричард кивнул.
— Бухгалтер на острове яркий тому пример. Она была так предана Бреннану, что ее глаза буквально светились при мысли о нем. По ее мнению, он никогда не мог сделать что-то низменное.
Их мысли шли параллельными путями.
— Мы не можем бороться с системой, — согласилась Шарлотта. — Но мы можем запятнать одного человека. Чтобы сокрушить кольцо работорговцев, мы должны заставить Бреннана признаться в поступке настолько низменном, настолько противоречащем стандартам поведения голубокровных, что у общества не останется иного выбора, кроме как судить его как неполноценного. На него будут смотреть как на урода, недостойного своей родословной.
Все, чем он занимался, станет нечистым. Голубокровные уничтожат его только для того, чтобы избежать порчи.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал Кальдар.
Ричард кивнул.
— Согласен. Общественное презрение и отвращение должны быть настолько сильными, чтобы вызвать крик возмущения. Рабовладельцы должны понимать, что, если их обнаружат, они мгновенно станут изгоями общества. Только так можно искоренить институт рабства.
Ричард встал и подошел к доске.
— Бреннан создал эту организацию. Он сделал ее эффективной, устойчивой и прибыльной.
Мы не знаем зачем. Ему не нужны деньги, и если она когда-нибудь станет достоянием общественности, он потеряет все. Должно быть, что-то заставило его создать ее. Он очень заботится о ней. Когда мы сражались с «Рукой», мы терпели неудачу за неудачей, но не сломались до самого конца.
На лице Кальдара дернулся мускул.
— Эриан.
Тот самый сводный брат, о котором упоминал Ричард.
— Я не улавливаю связи, — сказала Шарлотта.
