Ты не можешь помочь простой биологической реакции твоего тела. Дело в том, что среди нас есть предатель. Я намерен его вычислить.
Он улыбнулся.
— Это так весело, Кэссайд. А я здесь планировал заскучать.
— Спасибо, но вместо этого я приму скуку. Ты устал? Можешь остаться на ночь.
Бреннан махнул рукой.
— Нет. Мне нужна ночь, ветер, жизнь. Женщина. Возможно, я нанесу визит Анжелии, хотя она доставляет слишком много хлопот. Ей нравится, когда ее уговаривают, а я не склонен утруждать себя. Ты когда-нибудь бываешь в трущобах?
— Нет.
— А следовало бы. — Лицо Бреннана приняло мечтательное выражение. — Это полезно для тела, а иногда и для души. В Нижнем квартале есть чудесное место. Они называют его Дворцом наслаждений. Спроси Миранду."
"— Пусть мои люди отвезут тебя домой. Раны на голове иногда имеют скрытые последствия. Роберт, не рискуй своим здоровьем. Мы не знаем, сколько их там. Возможно, есть и другая группа…
— Ладно, ладно. — Бреннан махнул рукой. — Испортил мне все веселье.
Ричард поднялся.
— Я прикажу, чтобы приготовили фаэтон.
— Кэссайд?
— Да.
— Я не забуду, что ты сделал для меня сегодня, — сказал Бреннан.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Ричард.
— Веди себя нормально. Ничего необычного. Я зайду к тебе, когда буду готов. Это обещает быть блестящей игрой, и я намерен наслаждаться каждым ее мгновением.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ШАРЛОТТА сидела напротив Анжелии Эрмайн и смотрела, как та пытается не обращать внимания на жуткий зуд под кружевной туникой в южном стиле.
Они сидели на веранде городского дома леди Оливии за изящным столом, вырезанным из цельного куска хрусталя. На столе стояла дюжина десертов и три разных чая, которыми, казалось, наслаждались шесть других женщин, присутствовавших на собрании. Анжелия же больше бы наслаждалась хорошей чесалкой, возможно, каким-нибудь клочком наждачной бумаги. К несчастью для нее, ее светлость рассказывала очаровательную историю из своего прошлого, и полдюжины других присутствующих ловили каждое ее слово. Было не оправдаться.
— А потом я сказала ему, что, если он опустится до такой грубости, я буду вынуждена отомстить… — Ее светлость, казалось, была полностью поглощена своей веселой историей, за исключением редкого бросания взгляда в сторону Шарлотты.
Зуд, должно быть, достиг мучительного уровня, потому что Анжелия перестала сохранять заинтересованный вид и стиснула зубы. На лбу у нее выступил пот. Ее болезнь достигла своего пика, и Шарлотта тихонько подстегивала ее.
