К тому времени, как она выпустилась из Колледжа, став теперь уже Шарлоттой де Ней, баронессой Ней и владелицей небольшого поместья, она исцелила тысячи.
Но она никак не могла исцелить себя."
"И никто другой не мог. После восемнадцати месяцев лечения, экспертов и магии она держала в руках окончательный вердикт. Она была бесплодна.
Бесплодна. Как пустыня. Как пустырь.
Почему именно она? Почему именно у нее не может быть ребенка? Она исцелила бесчисленное множество детей, вытащила их из лап смерти и вернула родителям, но маленькая детская, которую она устроила рядом с их спальней, останется пустой.
Разве она не заслужила маленького счастья? Что такого ужасного она сотворила, что не может иметь ребенка?
У нее вырвалось рыдание. Шарлотта спохватилась и встала. Никакой истерики. Придется рассказать Элвею. Он будет раздавлен. Дети так много значили для мужа.
Она спустилась по лестнице на дорожку, ведущую к северному патио. Казалось, что старый дом, это беспорядочное трехэтажное собрание комнат, патио, балконов и каменных лестниц, раскинулся в саду, как ленивый белый зверь.
Северное патио находилось на противоположной стороне поместья, а ей как раз требовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Мужу понадобится ее поддержка. Бедный Элвей.
Она только начала осваиваться в новой жизни, когда ее посетил Элвей Леремин с предложением. В то время ей было двадцать восемь, она едва закончила Колледж и чувствовала себя одинокой. Жизнь Целительницы не оставляла много времени для романтики.
Мысль о том, чтобы выйти замуж и разделить свою жизнь с другим человеком, вдруг показалась ей такой привлекательной. Барон Леремин был внимателен, любезен и привлекателен. Он хотел иметь семью, как и она. Когда прошел год без детей, она отправилась на обследование, сделав первый шаг в изнурительном восемнадцатимесячном путешествии.
Она хотела ребенка. Она бы окружила своего ребенка любовью и теплом, и ее сыну или дочери никогда не пришлось бы беспокоиться о том, что их вырвут из ее рук, потому что даже если ее талант перешел бы к ребенку, она отправилась бы с ним в колледж.
Шарлотта на мгновение остановилась и крепко зажмурилась. Ребенка не будет.
Неделю назад на нее накинулась усталость после месяцев лечения, анализов и ожиданий. Она почувствовала себя одинокой, отчаявшейся и напуганной будущим, как тогда, когда ей было семь лет, и она впервые вошла в массивные каменные ворота Ганерского Колледжа.
