И… Какой у меня выбор?
Ответить – означает намертво ее к себе привязать. Нина из вымершей нынче породы женщин, которая за своим мужиком в ад опустится. А я для нее ада не хочу…"
"Отстраняюсь. Шарю по ее раскрасневшемуся лицу жадным взглядом. Ярость, заставившая Нину выпалить эту тираду, испаряется, пропитывая нас сожалением. Качаю головой. Мол, нет, пожалуйста, только не надо. Ты правильно сделала, что сказала. Мне было важно об этом узнать. Ты, Нин, даже не представляешь, как важно. Потому что я, может, и редкий придурок, который ничего дальше своего носа не видел, но ведь я сам себе буратино, Нин.
Ну, что в моей жизни было хорошего до тебя? Девки пачками? Так ведь я в них топил свою неприкаянность – не больше. Никакого счастья они мне не приносили. А кроме… да, ты права, работа. Которая мне теперь таким боком выходит, что я, столь много желая тебе сказать, молчу. А невысказанные слова рвут когтями глотку, и кажется, я вот-вот захлебнусь. То ли кровью. То ли этим невысказанным.
– Я был не прав. Прости меня.
Нина вяло машет рукой. Мимо с ревом проносится ядовито-зеленого цвета Феррари. От дороги нас отделяет бордюр, и ничего ни мне, ни моей жене не угрожает. Но я отхожу чуть дальше и дергаю ее на себя. Прочь от края. В объятья. Понимая, как огромен риск, что она меня оттолкнет. Думаю, к этому я готов даже больше, чем к тому, что происходит по правде. Когда Нина спокойно обнимает меня в ответ и прячет лицо на груди. О, детка… Машинально приглаживаю пятерней ее густые волосы. Руки дрожат. Это уже довольно привычное явление.
Рядом с ней так почти всегда. Но сегодня как-то острее и интимнее. Я без кожи совсем. Наружу тем, что обычно прячу. Уязвимый. Влюбленный. Не имеющий права об этом сказать. И совсем не такой, каким я всегда себя представлял. Фантазер и мечтатель. Ведь… Ну что пока мне остается? Только мечтать о том, как все у нас будет, если мне удастся выкрутиться. Кстати, об этом.
– Нужно возвращаться в офис.
– Расскажешь, что происходит?
– Ну, ты же умная девочка, Нин…
– Я бы хотела знать о том, что нам угрожает, в деталях.
– Не нам. Мне. Я это улажу. Не волнуйся.
Она как будто что-то хочет сказать. И, кажется, я даже догадываюсь, что. В конце концов, именно этого я и боюсь. И именно поэтому веду себя как мудак после ее признания, на которое в любой другой ситуации я бы отреагировал совершенно… кардинально иначе. Это нелегко. Меня буквально взрывает. Внутри все черно от копоти. Мне бы одному сейчас побыть не мешало. Но Нина обнимает.
