Перехватываю ее руку, крепко удерживая. Она нерешительно тянет назад.
— Да стой…
Обхватываю подушечку пальца губами, провожу языком, чтобы нащупать — есть ли стекло.
— Арс.
Смотрит на меня.
— М?
— Что ты делаешь, Арс?!
Отпускаю изо рта ее пальчик.
— То же самое, что и ты, — прищуриваюсь я.
— Да, я всего лишь…
— И я всего лишь.
Молча продолжаем собирать осколки.
— Скажи маме, что я куплю ей новую.
Мама тяжелый человек, и объясняться с ней всегда напрягало Дину.
— Это я разбил.
Включаю на минуту пылесос, чтобы собрать с ковра то, что не смогли руки.
Иду, выкидываю пакет с осколками в мусорное ведро.
— И кто из вас такой криворукий?
— Я…
Алиса довольно возится в супе руками. Думаю моё ухо в детстве было бы откручено за такое. Но мама умиротворенно наблюдает за ее исследованиями, промокая салфеточкой пухленькие губки.
— Руки что ли трясутся у тебя?
— Я не бухаю и не прикасаюсь к наркотикам! В следующий раз, если есть какие-то сомнения, спрашивай меня.
— Обижается еще, — цокает недовольно мама.
Беру бактерицидный пластырь. Возвращаюсь к Дине.
— Давай свой пальчик…
Забирает недовольно хмурясь у меня из рук и наклеивает сама.
Включаю телек, листаю каналы. На музыкальном Чичерина. Дина иногда поет эту песню в программе.
Останавливаю. Сажусь на соседнее с ней кресло. Наши предплечья в пяти сантиметрах друг от друга. И я задираю рукава свитшота выше локтей, чтобы чувствовать ее.
Поворачиваюсь, блестящие губы вздрагивают, словно она хотела что-то сказать и передумала.
И я тоже открываю рот, чтобы начать разговор и… закрываю его, расстроенно выдыхая.
Мы встречаемся взглядами. И я так устал уже за эти пару часов держать маску, что она неожиданно стекает.
Мне так плохо, родная… почувствуй!
На Дининых щеках расцветает румянец. Она растерянно отводит взгляд.
Мама возвращается с уснувшей у нее на руках Алисой.
— Нам, наверное, пора… — встает Дина.
— Пора — езжайте, — безапелляционно и не отводя глаз от спящего личика дочки. — А мы немножечко отдохнем.
— Арс! — беззвучно.
Дина требовательно прищуривается и кивает в спину удаляющейся в спальню мамы.
Пожимаю плечами.
— Пойдем лучше чаю попьем?
— Лучше чего?
— Лучше того, что ты сейчас увезешь Алису и уедешь сама. Пойдем… пойдем… — тяну ее за руку.
Она резко выдергивает.
— Я что, прокаженный, Дин? Зачем ты дергаешься?
Её плечи опускаются и неожиданно она прячет в ладонях лицо. Присаживаюсь перед ней.
— Диночка… — я не знаю, что сказать и говорю то, что чувствую всегда. — Прости.
