Быстро заканчиваю.
Пашка с кружкой кофе разглядывает коробки на столе.
— Твою дочку зовут Алиса.
— Алиса… — застываю я.
Мы не придумывали имя заранее. Решили назовем, когда увидим ее.
— Алиса! — неожиданно вместе с именем моя дочь становится чем-то реальным, а не только размытым образом. — Алиса…
В груди щемит.
И я ненавижу Дину за это. Ненавижу!!
— Это приятная новость. Есть и неприятная. Алиса Павловна.
— Что?
— Ты же знал.
— Она Алиса Егоровна. У Дины нет права лишать ее отца. Морального права.
— Арс… — вздыхает Уваров.
Достает свой телефон. Что-то включает, протягивает. Короткая видюшка на десять секунд.
— Посмотри на неё.
Падаю на стул, нажимая на пуск. Сердце колотится, грудь наполняется чем-то болючим и порхающим одновременно.
Смотрю — не вижу ничего от волнения. Включаю второй раз. Очень короткое видео. Не успеваю уловить ничего кроме усиливающихся ощущений в груди. Включаю в третий.
Моя малышка! — разглядываю я ее, проводя пальцем по экрану.
Видео останавливается.
Глаза Динкины. Губешки мои. Улыбка смешная… Два зубика… На макушке пальмочка. Темненькая…
Просматриваю еще несколько раз видюшку. Алиса…
Мой ребенок… Доченька…
Скидываю на свой номер видео.
— Там фотки еще…
На фотках очень довольная, щекастенькая.
Губы сами растягиваются в улыбке. Такая большая!! Какая же уже большая!
Но моя улыбка застывает. Потому, что уже большая, да. И я никогда не увижу уже ее крошечной. И на руки не возьму.
— В два года.
— Что?
— Официально, только в два года, я смогу ее взять, чтобы… ну… взять ее. Пообщаться. Если докажу, что я отец.
Медленно ложусь лицом на стол, закрывая глаза.
— Я ненавижу её…
— Арс.
— Я ненавижу Дину, Паш. Ненавижу. Это всё очень больно. Я ошибся. Неосознанно. А она гасит меня, понимаешь? Гасит, уничтожает. Осознанно. Зачем? Я же сам себя наказал уже. Сожрал за то, что произошло. Я же в ногах у нее валялся бы и так! Почему она это делает?! Почему она такая, сука, жестокая?!
— Может и неосознанно.
На самом деле — нет. Заливали в меня тогда. И ""засыпали"". Днюха была у Кости. Но мог я и отказаться. Это так.
— А она гасит, потому что ей больно до сих пор. Это временно, Арс. Когда она разлюбит тебя, обида пройдет. И она позволит тебе видеться с дочкой. Мне кажется, это уже очень близко.
