Дина хмурая…
— Я тебе очень благодарен, что ты не отказал мне в этом вечере.
— Костя… — ее голос просаживается и получается беззвучно.
Делаю вид, что не заметил, как она хотела перебить меня и продолжаю.
— А то, знаешь… что-то депрессия такая напала! Через пару дней у меня дата грустная. Тринадцать лет, как мама умерла.
— О… — закусывает она губу. — Соболезную. Я и не знала…
— Да ничего! Все давно пережито. Только вот… Одиноко как-то.
Наливаю ей бокал вина.
— Давай, Диночка, за тебя! Двадцать четыре — чудесный возраст для женщины.
Чокаемся. Дина делает несколько глотков. Облизывает губы.
— Спасибо, Костя. Хорошее вино…
Улыбаясь, киваю.
Чувствую, как она отморожена от меня. Обычно Дина гораздо более открыта со мной и теплее. Да и я в роли друга, всегда чувствовал себя более уместно и уверенно. Я сейчас дрожат пальцы.
— Костя…
— Горячее… — подходит официант с подносом.
— Дина, ты не поверишь, здесь готовят твое любимое блюдо.
— В самом деле? — растеряно. — Какое же у меня любимое?
— Я помню, как-то ты стонала от удовольствия, вкушая рагу под гранатовым соусом.
— Мне кажется я стонала тогда от чего-то другого, — грустно усмехается она. — Но гранатовый соус и правда люблю.
Мы пробуем блюдо.
— И как?..
— Ммм… — прикрывает она глаза. — Божественно! Наверное, все-таки, я стонала именно от рагу.
Доливаю ей вина.
Рассказываю пару каких-то историй чтобы заполнить эфир и не позволить говорить ей.
Ее взгляд немного смягчается."
"— Костя, — выгадывает она логическую паузу в моей болтовне. — Спасибо тебе огромное за вечер.
— Да… — пожимаю я плечами. — Тебе спасибо.
Ее декольте украшено не моим подарком, а обычной цепочкой с подвеской. А рубины бы прекрасно пошли к ее бордовому маникюру.
— Ожерелье не понравилось? — смотрю я на подвеску.
— Костя, — смягчается ее голос. — Ты замечательный… И я безумно благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня. Но…
Достает из сумочки бархатную коробочку.
— Но я не могу.
Двигает по столу ко мне.
Концентрируясь, делаю большой глоток из своего бокала. Молча доливаю ей вина. Нам нужно еще немного «расслабленности».
— Почему?
— Не могу, — качает головой.
