По осколкам твоего сердца (СИ)

И этот выродок, - Андрей кинул презрительный взгляд на Диму, которого все так же удерживали охранники. – Этот выродок тоже очень плохо со мной поступил. Из-за него у меня большие проблемы. Придется всех вас учить манерам.

По приказу Андрея маму схватил один из его охранников. А сам отчим подошел к Диме, которого все так же продолжали удерживать.

- Теперь твоя очередь смотреть на то, как плохо будет твоей подружке, - равнодушно сказал отчим, не обращая внимания на отчаянные крики мамы. Дима поднял на него пылающий взгляд.

Кровь на его лице потемнела, по скулам ходили желваки, а вены на шее были так напряжены, что четко выделялись.

- Я же сказал – только тронь ее, и ты подпишешь смертельный приговор, - тихо произнес Дима.

Наши взгляды снова встретились. Я надеялась, что Дима в моих глазах Дима прочитает, как сильно я его люблю. И не жалею. Ни о чем.

- И кто же его исполнит? – хохотнул отчим. – Ты? Сомневаюсь, пацан. Ты отсюда живым можешь вообще не выйти. Слушай, раз ты так любишь свою подружку, я дам тебе право решать, как с ней поступить.

Избить, как тебя или повеселиться по-другому. Это парни Захара и они могут сделать все.

- Каждого, кто тронет Полину, лично отправлю в ад, - глухо повторил Дима. – Не трогай ее. Продолжай со мной. Делай все, что хочешь, пока не поймешь - я ничего не знаю.

Андрей погрозил ему пальцем.

- Мне интересно, сколько понадобится времени, чтобы ты признался, после того как я возьмусь за твою подружку? Думаешь, она вытерпит столько, сколько и ты?

- Я. Тебя.

Разорву. На. Части, - прорычал Дима. Мама, слыша это, снова зашлась в криках, от которых звенело в ушах.

Мама, мамочка, все будет хорошо… Мне хотелось сказать ей это, но я не могла ни слова вымолвить.

- Охотно верю, что разорвешь. В фантазиях. Так, уведите мою супругу. Только будьте с ней осторожны. Делать ей больно могу только я сам. – Отчим говорил так, как будто она была его личной вещью.

Упирающуюся изо всех сил маму потащили к двери. Она кричала так, что разрывались барабанные перепонки.

Кричала, срывая до хрипа голос, и тянула ко мне руки.

- Полина! Доченька! Прости меня, Полина, прости!

- Мама! Мама! - Я пыталась прорваться к ней, но и мне не позволили. Схватили, да так крепко, что затрещали кости.

- Ты сам виновата, - холодно сказал отчим. – Вынудила меня на этот шаг.

- У таких уродов, как ты, виноваты все, кроме вас самих! – неожиданно спокойно сказала я. – Но не обольщайся, папуля. Мы все знаем правду. И знаем, насколько ты гнилой.