По осколкам твоего сердца

Он заключил Дилару в объятия, и она сразу перестала возмущаться. Затихла и обняла Леху за пояс. Он поднял ее, посадил на подоконник, прижимая лопатками к стеклу, и начал целовать, будто стараясь доказать искренность своих намерений.

- Только два месяца, Леша, - прошептала Дилара в какой-то момент, положив ладонь на затылок парня.

- Хорошо, - хватая ртом воздух после бурного поцелуя, согласился он.

- Если я пойму, что мы не пара, я уйду. И не удерживай меня. Хорошо?

- Как скажешь, кис. – Леха звонко поцеловал Дилару в скулу.

И она улыбнулась.

Когда Полина и Барс вошли на кухню, Дилара сидела на подоконнике, довольная, как кошка. А Леха стоял рядом, обнимал ее и рассказывал какую-то смешную историю, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.

- Что решили? – спросил Леха. – Кто из вас поедет в казино?

- Мы поедем вместе, вдвоем, - сказала Полина и посмотрела на Диму.

Тот улыбнулся ей. И его ставшие суровыми черты лица на мгновение смягчились.

- Почему-то я так и думала, - кивнула Дилара, глядя на друзей.

– Вы ведь оба просто сумасшедшие.

Полина и Барс переглянулись.

Плохой мальчик оказался не таким уж и плохим, а хорошая девочка давно научилась быть сильной и смелой.

Эта ночь тянулась долго. Мы с Диларой заняли спальню и улеглись на большую кровать. А Леха и Дима остались в гостиной: первому достался диван, второму – раскладное кресло. Парни договорились спать по очереди – боялись, что в квартиру, несмотря на все меры безопасности, могут проникнуть люди Андрея или Захара. Да и мало ли кто еще мог выследить нас? Нужно было соблюдать осторожность.

Телефоны мы отключили заранее – чтобы нас не отследили по ним. На этом настоял Леха, и он же купил новые сим-карты для связи, зарегистрированные на левые имена. А Диме дал не только сим-карту, но и свой старый телефон. Дилара заранее, еще дома, предупредила родителей, что едет отдыхать на дачу с друзьями, и там телефон может не ловить, а я позвонила бабушке и сказала ей то же самое. Не хотела, чтобы она волновалась.

По инерции едва не набрала и маму, а потом опомнилась. В моей жизни ее больше нет. Каждая из нас сделала свой выбор. От этого стало так горько, что я вцепилась в край футболки. Дилара, кажется, поняла тогда, что я чувствую, и без слов обняла.

Лежа плечом к плечу, мы с Диларой тихо разговаривали, а на наши ноги падал холодный лунный свет. На контрасте с темной августовской ночью этот серебристый свет был таким густым, что казалось, будто его можно черпать ладонями.