По осколкам твоего сердца

В ответ я лишь смеялась – играть с Димой в догонялки было весело, мне нравилось дразнить его. К тому же он то и дело давал мне фору. Ведь если хотел бы, поймал сразу.

Наша игра закончилась на траве. Убегая, я едва не упала, но Дима вовремя подхватил меня и бережно опустил на теплую землю. Сам навис надо мной, сжимая коленями мои бедра. Мои руки были раскинуты по обе стороны, волосы разметались, и было плевать, что светлая футболка теперь, наверное, станет грязной. На все было плевать, кроме Димы.

Я не могла оторвать глаз от его лица, которое было так запредельно близко.

Ничего не происходило, мы просто смотрели друг на друга, но дыхание участилось. И сильнее всего на свете хотелось, чтобы Дима поцеловал меня.

- Больше не будешь убегать? – Он склонился ко мне еще ниже. Аромат его одеколона сводил с ума. Притяжение

- Как знать, - загадочно ответила я и попыталась дотронуться до его плеча, но Дима не позволил. Перехватил мою руку, переплел мои пальцы со своими и прижал кисть к земле.

Я даже рассердилась – мне ужасно хотелось коснуться его лица. А еще лучше – почувствовать тепло его губ. Но мне не давали этого. Дима продолжал играть.

- Ты плохо себя вела, Полина, - сказал он. Его глаза блестели.

- И что, ты хочешь меня наказать? – рассмеялась я.

- Хочу. – Он подул мне на лоб и улыбнулся.

- Например, отпущу тебя.

- Тогда ты накажешь сам себя, - весело ответила я, зная, что он чувствует то же самое, что и я, но сдерживает себя.

- Не дразни меня, – прошептал Дима и вдруг поцеловал в шею, заставив от неожиданности вздрогнуть.

Это было прекрасно и внезапно – меня словно прозрачной стрелою пронзило насквозь. И я инстинктивно прижалась к Диме, еще больше желая обнять его. Но он не позволяла – удерживал мои руки, прижимая к земле, а сам целовал в шею, будто играя.

Когда я почувствовала горячее дыхание в ямочке над ключицей, то, не сдержавшись, прошептала его имя. И Дима, будто ожидая этого, поднял голову и накрыл мои губы своими губами.

В этом поцелуе было столько нежности – неподдельной, трогательной, мучительно томительной, что хотелось плакать. Но слез не было. Только любовь. И просто поцелуй на траве. Под синим августовским небом.

Дима, наконец, отпустил мои руки, и я тотчас обняла его, гладила по спине, плечам и предплечьям, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы. Он касался меня в ответ, без грамма пошлости или грубости, и все, что происходило, казалось прекрасным.