По осколкам твоего сердца

Мама почему-то тоже больше не поднимала эту тему.

Лорд приходил в себя. Леха забрал его себе домой, и я была рада этому. Теперь нужно было пристроить Обеда, к которому я за эти дни очень привыкла. Он жил в моей комнате, никуда не выходя, и вел себя примерно. Но порою сидел на подоконнике, смотрел на дом, в котором когда-то жил, и глаза его были грустными. А может быть, мне просто казалось.

В школу я не ходила. И часами пересматривала те несколько видео с Димой, которые у меня были, кляня себя за то, что не сделала больше.

Ведь была возможность, была! А я…

Я выучила их наизусть – каждый кадр. Знала каждое слово, каждое движение. Но каждый раз смотрела, как в первый. Затаив дыхание.

Первое видео. Дима сидит на диване в своей квартире, по одну сторону от него лежит Обед, по другую – Лорд, еще здоровый. Он смотрит на меня с осуждением, потому что не хочет, чтобы я снимала его, а я смеюсь за кадром. И говорю, что Дима похож на заботливого отца двух детей. Он закатывает глаза, а мне становится еще смешнее.

Второе. Дима стоит на балконе, лениво щурится, наблюдая за отблесками заката. На нем футболка, обнажающая сильную руку, на которой набита татуировка. Он такой красивый. Я фокусируюсь на его глазах, делаю приближение. Они разного цвета: один – карий, второй – зеленый. И они обрамлены густыми темными ресницами. Я касаюсь их кончиком указательного пальцы, и Дима зажмуривает один глаз, не сводя с меня взгляда. А потом ловит мою руку и прижимает к своей щеке.

Третье.

Мы в обнимку лежим на диване, и я, подняв руку, снимаю нас двоих – его и себя. На Диме нет футболки, и я чувствую жар его тела. Этот жар будоражит меня, и я глажу его по руке, тая от счастья. Дима смотрит в камеру, и мне каждый раз кажется, что он смотрит прямо в душу. А потом целует в щеку. Но не меня, а другую Полину. Ту, которая все еще остается в неведение о том, что произойдёт совсем скоро. Дима целует меня в щеку.

«Ты моя девочка», - хрипло говорит он мне и закрывается пальцами в распущенные волосы.

Все мысли были о нем. И я даже спала в его футболке, которую успела забрать из квартиры. Теперь она принадлежала другим людям – в ней сменили замок.

В школу я пошла в ноябре, когда более менее пришла в себя, и перестала плакать ни с того, ни с сего, или бездумно смотреть в одну точку, теряясь во времени и пространстве.

Лишь за день до этого я узнала, что Вала и Леху выгнали из школы. Формально – за очередную мелкую провинность.