Все их пожитки уместились в два огромных чемодана и рюкзак, который парнишка закинул себе на плечи перед тем, как нам выйти из квартиры.
Голова уже к этому моменту настолько раскалывалась, что дорога и заселение новых постояльцев в мой дом проходят как-то смазано.
Показываю Юле и… Жене, кажется, их комнаты, а сам сбегаю на кухню, чтобы выпить чего-нибудь от головной боли.
Звонок сотового раздаётся, когда проглатываю таблетку, взятую из аптечки.
— Ты на время смотрел?! — рычу, отвечая на звонок.
— А, чёрт, забыл, — весёлый голос брата в трубке ничего, кроме раздражения, сейчас не вызывает.
Лёшка живёт за границей и довольно часто забывает про наши разные часовые пояса.
Рухнув на стул, закрываю глаза.
Господи, быстрее бы таблетка начала действовать. Мозги уже, кажется, кипят.
— Как дела, братишка?
Вопрос ничего, кроме зубного скрежета, не вызывает.
— Как сажа бела, — огрызаюсь в ответ, не сдержавшись.
— Чего так? — ржёт Лешка. — Одинокий, холостой, никаких тебе проблем.
— Если бы, — бурчу, сдавая себя с потрохами.
Само собой, старший брат тут же напрягается, слыша незнакомые ноты в моём тоне.
— Та-а-ак… — тянет он уже серьёзно. — А поподробнее.
Чёрт! Не отстанет ведь, уж я-то его знаю. Даже если трубку брошу, будет названивать, пока не расколюсь.
— Ну… короче, тут… — мямлю как малолетний сопляк, аж самому противно становится от себя. Но я просто не знаю, какие слова подобрать, чтобы описать всю ту жопу, в которую попал по своей же вине.
— Ты кого-то встретил? Девушку? — подсказывает брательник, приходя на помощь.
— Типа того, — бурчу.
— Так это же… классно, — с осторожностью говорит Лёшка.
— Да нихрена подобного! — с чувством огрызаюсь в ответ.
Долгий тяжелый вздох на том конце, словно он собирается с силами, чтобы сказать что-то.
— Дэн, слушай, — медленно начинает говорить брат. — Не все такие, как Люба, и… — пальцы судорожно сжимаются в кулаки.
Из меня рвётся злобный смех, который заставляет его замолчать.
— Ты забыл, Лёшка?! О мёртвых либо хорошо, либо никак. И уж тебе ли не знать, что в моём случае… про мою «любимую невесту», — горечь, ненависть и сарказм сплетаются воедино на последних двух словах. — Это всегда будет НИКАК.
Глава 12
Проснувшись и открыв глаза, с лёгким недоумением пялюсь на незнакомый потолок какое-то время.
И только, наверное, через минуту настигает понимание: я не в моей съёмной квартире, а нахожусь в доме (мама дорогая!) Громова.
