Как только я наливаю себе полную чашку и разворачиваюсь к нему лицом, вспыхиваю как спичка."
"Он смотрит на меня тёмным взглядом. Тем самым, который я ощущаю всегда, когда работаю в баре. От него странный мороз по коже, что хочется сжаться в комочек. Я будто под прицелом ружья, которое вот-вот в меня выстрелит.
— Спасибо вам. За то, что помогли, — прокашлявшись, хрипло выдаю я, отведя взгляд в сторону огромного окна.
Становится немного легче, когда я не смотрю в эти чёрные омуты его глаз.
Он молчит.
Не двигаясь с места, маленькими глотками выпиваю напиток.
И как только ставлю пустую кружку на столешницу, Громов наконец-то подаёт голос:
— Надо бы поговорить, Юля. Обо всём, что сегодня ночью произошло.
— Я очень вам, Денис Алексеевич, признательна, что…
— Проехали, — жёстко рубит, перебивая мой быстрый поток благодарности. — Как часто это происходит? — и, видя мой растерянно-недоумевающий взгляд, поясняет. — Приход бравых слуг народа по ночам. Хотелось бы знать, как часто ты срываешься по ночам с рабочего места.
На красивом суровом мужском лице прямо считываю: сколько раз, по его мнению, меня прикрывали мои коллеги.
— Это было в первый раз, — говорю растерянно и, видя скептический взгляд, чуть ли нес яростью вскрикиваю. — Клянусь вам!
На кухне повисает давящая тишина.
А меня почему-то такая злость охватывает.
Чуть ли не с вызовом смотрю на Громова, сама обмирая от той смелости, которая на меня накатила.
— Ла-адно, — тянет мужчина. — Давай проясним пару вопросов.
Ты опекун брата, а родители где?
Каждый раз, когда слышу этот вопрос, сердце сжимается от боли и разочарования.
— Нет их, — хриплю чуть ли не шёпотом, отводя взгляд в сторону.
И ведь не соврала, нет.
Отец умер, когда брату был всего годик. А мать?..
Ну, можно сказать, она тоже умерла. Для меня точно умерла, когда я узнала про то, что творил наш отчим.
И это я сейчас не о себе. То, что отчим бил меня, я худо-бедно, но похоронила в самых потаённых уголках своей памяти. Но то, что он творил с братом, а мать на это просто смотрела и молчала… Нет, после такого никакая женщина не имеет права называть себя матерью.
Так что да, для меня она точно умерла.
Во рту появляется горечь.
Господи, как же я устала.
Как же хочется иметь кого-то рядом, на кого можно переложить все свои проблемы, которые возросли в геометрической прогрессии после сегодняшней ночи.
Пристальный и выжидающий взгляд Громова чуть не толкает меня на то, чтобы открыться ему.
