И еще прикупил гостиницу на лучшей улице. А когда узнал о миссии Власова, бросил все и скрылся. Борис Андреевич выкупил у мэрии Орана дипломатический паспорт предателя – он по нему получал патент на лечебницу. А еще через год к Менелику прибыл наш новый разведчик поручик Булатович. И чуть не застал там какого-то русского, неизвестного звания человека. Этот делец втерся в доверие к близкому окружению негуса и поставлял ему винтовки. Леонтьев отлучился в Константинополь, и в его отсутствие неизвестный развил торговлю…
– Винтовки? Негусу? – встрепенулся Алексей Николаевич.
– А это не Вязальщиков был?
– Кто знает… Булатович его не видел. Тот, узнав, что едет русский офицер, быстро скрылся.
– А почему, кстати спросить, ты тогда краснел перед Его Величеством за дипломата? – возмутился Алексей Николаевич. – Пусть бы это делал Гирс[42]. Его человек предал, а не твой.
– Операцию готовил я. Мне и краснеть.
– Ты встречался с Львовым-Левшиным перед отъездом?
– Несколько раз.
– Опиши его внешность.
Генерал наморщил лоб:
– Роста твоего, ранняя залысина, глаза голубые. Картавит.
– Это не Вязальщиков, – расстроился коллежский советник. – Черт возьми! Вся твоя история не имеет к моей никакого отношения.
– Ну, что поделать… – виновато развел руками Таубе.
– Разве только ноги растут из авантюры Ашинова. И резчик по горлу застрял в Африке с той поры. Ты занимался «вольными казаками» по своей линии?
– Нет. Покойный государь послал меня в… Короче говоря, в другое место. Я пропал тогда на десять месяцев, помнишь?
– Точно, – вспомнил сыщик.
– Может, теперь признаешься, где ты был?
– Торговал изумрудами в Сиаме. А также создал там агентурную сеть.
– Вот почему у Лидии Павловны перстень с таким камнем! – вскричал Лыков. – А я все думал: откуда у тебя, голодранца, подобная ценность?
Виктор Рейнгольдович улыбнулся:
– Да, в целях конспирации приходилось заниматься камнями. Опять же, бюджета мне, как водится в русской разведке, не дали. Только три тысячи фунтов оборотного капитала.
Остальное я должен был заработать сам. Крутился, как мог. Знаешь, купец из меня оказался никудышный…
– Вот-вот. Дай тебе лесное имение, ты бы его живо разбазарил. То ли дело я!
Дальше разговор перешел на детей. Ольга, единственный ребенок четы Таубе, готовилась выйти замуж. Родители нервничали: жених им не нравился, но куда деваться? Виктор Рейнгольдович спрашивал у более опытного в таких делах друга совета. Тот, как мог, успокоил.
