– А как он двух грабителей шашкой в капусту изрубил, не рассказывал? – перебил начальника Ловейко.
– Нет. Что значит изрубил шашкой? Полицейским запрещено отпускать[19] холодное оружие.
– Запрещено, – согласился пристав. – Вот никто и не проверил. А новый околоточный наточил втайне от всех. И когда в облаве в Малом Игумнове попалась шайка дезертиров, такое произошло! Бандиты стали стрелять, наши попрятались. Не впервой: попалят да убегут, а мы их потом догоним… Если повезет.
– Что же Делекторский?
– А он не спрятался.
Выхватил шашку и побежал прямо на них.
– В одиночку?
– Именно. В него лупят из четырех стволов, а он бежит. Пули словно обходят стороной – ни одна даже не оцарапала. Ну, ребята перепугались, кинулись врассыпную. Револьверы побросали, кто-то руки поднял, мол, сдаюсь. А этому хоть бы что. Добежал и двоих на месте покромсал на части.
– Прокурорский надзор что сказал?
– Одобрил, – заявил Ловейко, к изумлению питерца.
– Как одобрил?
– В связи с общей неспокойной ситуацией в государстве, в Казани в частности, действия околоточного надзирателя Делекторского признаны законными и отвечающими обстоятельствам.
Во как!
– Ну и ну. А потом что?
– Потом я лично приказал ему затупить шашку, – продолжил рассказ Васильев. – И провел с ним беседу, что здесь не война, а грабители – не японцы.
– Подействовало?
– Нет. Делекторский ответил, что у нас есть отребье похуже любых японцев. И он считает своим долгом бить их без жалости.
– А шашку затупил?
– Не знаю.
И стесняюсь, честно говоря, спрашивать.
– Полицмейстер стесняется сделать замечание околоточному надзирателю? – нахмурился Лыков. – Вы дали приказ, его следует беспрекословно выполнить. У нас как в армии, что вас удерживает?
– Понимаете, такие, как он, нужны в наше злое время. Чтобы нас боялись.
Валентин Семенович на этих словах фыркнул. Похоже, он иначе смотрел на вещи.
– Боялись? Пока что Делекторского боятся лишь его собственные подчиненные, городовые. Не хотят с ним на облавы идти.
Говорят, что он бешеный, сам сгинет и их под пулю подведет.
Полицмейстер счел за лучшее переменить разговор. Он спросил у питерца, как прошел допрос подозреваемого Шиллинга. Лыков ответил, что закинул удочку, а клева будет ждать завтра. И удалился.
В оговоренное время коллежский советник и околоточный встретились на подъезде полицейского управления. Делекторский оделся подходяще: аккуратно, но неброско. Начальник одобрил, и они двинулись к цели.
