Онлайн-библиотека книг
Спросил:
– Ну что, пойдем на площадь?
Квентин умывался над большим глиняным чаном, который заменял им умывальник. Свисавший с шеи медальон – осколок кремния с просверленной дыркой – он перекинул за спину, между лопаток, чтобы не мешал.
– Друг мой Модус, я еще хорошо помню красные дубравы Девона[10], где на каждом дереве, на каждой ветви висели человеческие головы и потроха… Вряд ли меня удивит казнь этого несчастного колдуна.
– Думаешь, он и вправду колдун?
– Как я – король Персии. Будь он настоящим колдуном, превратился бы в воробья и улетел, да еще бы нагадил на головы своим судьям!"
"Волосы у Квентина светло-русые, мягкие, как лен, а мука, которой они щедро присыпаны (как всегда бывает у любого работящего хлебопека), почти незаметна.
– Значит, не колдун, – подытожил Модус. Он явно проигрывает товарищу: ростом пониже, смуглый, волосы черные, всегда растрепанные, лицо круглое, нос картошкой, лохматые брови нависают над веками, да и глаза какие-то невыразительные: маленькие, бесцветные… Бороду он, правда, тоже отпустил – для солидности, но она смотрится, как веник, которым они подметают в пекарне.
– А почему тогда его казнят? Ты помнишь, совсем недавно его все любили, он лечил семью прежнего прокуратора, а у его дома всегда стояла очередь страждущих.
– Жизнь переменчива… Помнишь, не так давно и мы были свободными воинами, на родине нас тоже любили и уважали…
Квентин скрылся в крохотном сарайчике для инструментов, который одновременно служил им жилищем, вышел оттуда в грубой, кусающей тело, да еще и заношенной до дыр тяжелой хламиде из верблюжьей шерсти, коричневого, как и подобает рабу, цвета.
– Наверное, чем-то не угодил новому прокуратору, – продолжил он. – А может, кто-то на богатство его позарился. Он ведь лечил всю ершалаимскую знать.
Крякнув, Модус поднялся на ноги, подошел к чану вихляющей походкой уставшего человека.
