Какая-то эмоция отражается в его взгляде, но я не успела рассмотреть.
– Они бы хорошо заплатили. Тебе же деньги нужны на лечение мамы.
– Такие деньги мне не нужны, – отрезаю я. – Может, я и нахожусь за чертой бедности, но у меня есть гордость.
– Гордость… – протянул мужчина. – Как трудно отличить гордость от глупости.
Я чувствую, что начинаю злиться. Страх притупился, и его место занимает гнев. Дергаю сильно головой, чтобы освободить свой локон из его захвата. Несколько волосков остаются на его пальце, а я отхожу на несколько шагов.
Сжимаю и разжимаю кулаки, мне нужно молчать, чтобы не навлечь его гнев. Но, сука, меня распирает.
Он улыбается, первый раз за всё время. И меня накрывает.
– Считай меня глупой, дурой, идиоткой, но я туда больше не вернусь, – смотрю ему в глаза, облизываю губы и дерзко добавляю. – Тимерлан.
8
Юля
В кабинете воцаряется тишина. Я даже дыхание задержала. Слышала только бешеный стук своего сердца и то, как стрелка на часах отсчитывает моё время. Сама в шоке от того, что посмела дерзить Тимерлану Абрамову.
Мужчина разглядывал меня непроницаемым взглядом. Я прикусила нижнюю губу, нервы просто вибрировали от напряжения. Я совершенно не знала, что он сделает.
Абрамов подошёл к шкафу и достал что-то оттуда. Повернулся ко мне и всучил в руку кусок ткани. Я в замешательстве опустила взгляд и увидела, что это футболка. Мужская. Его. Подняла на него взгляд.
Он взял меня за руку, и от этого прикосновения по коже начали проноситься электрические заряды. Захват был не сильный, но крепкий.
Тимерлан открыл дверь и подтолкнул меня внутрь. Я огляделась и поняла, что это ванная комната.
– Смой с себя всё, девочка. А потом мы поговорим, – сказал мужчина.
Я нервно сглотнула и сжала ткань в рукаве. Такого я точно не ожидала. Абрамов отступил, и я взялась за ручку, чтобы закрыть дверь. Но не смогла этого сделать, он удержал дверь рукой. Я испуганно посмотрела на него.
– И, Юля, – произнёс с угрозой в голосе. – Ты ещё не заслужила право называть меня по имени.
Я закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к двери.
Меня трясло так, что зубы начали стучать друг о друга. Я чувствовала, что начинаю задыхаться, такое ощущение, что кожаные ремни сдавили меня, мне физически стало больно. Я начала сдирать с себя униформу. Руки не слушались, а ремни не поддавались. Я зарычала от бессилия. Повернулась и шальным взглядом осмотрела ванную, и увидела на столе ножницы. Недолго думая, я схватила их и начала срезать с себя путы, мешавшие дышать.
