Тайлер ее безжалостно выкручивал, а я все никак не могла понять, чего он хотел.
— Понятия не имею, что ты там хочешь вернуть, но мне плевать. Ты вообще не имеешь права напоминать мне о том, что было на этом озере. Для меня того случая больше не существует.
— Дженис Олсен, я хочу, чтобы ты стала моей омегой, — Тайлер произнес это настолько жестко, словно этими словами подобно раскаленным прутам вонзался в мое сердце. По ощущениям примерно так и было. Но вызывая не боль, а настолько мощную ярость, что, казалось, еще немного и я задохнусь от нее.
– Ты и так ею являешься. По праву истинности ты моя.
— Замолчи, — я собственный голос не узнавала. – Метки больше нет. Истинности – тоже. И как ты вообще можешь мне такое говорить? Связь, которая связала нас в день моего восемнадцатилетия, это не просто катастрофа. Это конец всему. И я рада, что ее больше нет. Разве ты испытываешь не это же? Так какого черта ты украл меня?
— Я уже ответил, Дженис. Хочу, чтобы ты была моей.
25
— Хватай камень! Да быстрее. Давай.
Придурок, бери тот, который больше и по голове бей. А, черт, не вырывайся, ублюдок, иначе больнее будет. Мы тебе голову в кровавое месиво превратим, — Морис перехватил Тайлера и изо всех сил коленом ударил в живот и, когда мальчишка упал на землю, навалился на него всем телом, не позволяя подняться.
— Этот подойдет? – Джереми подхватил обломок кирпича и подбежал ближе, падая рядом с ними на колени.
— Да. Отлично. Черт, быстрее по голове бей, пока я его держу, — Морис стиснул зубы и, чувствуя, что мальчишка все же пытался вырваться, кулаком ударил его в висок, а затем лицом о землю.
Еще раз и еще.
Тайлеру было всего лишь пять. Морису и Джереми по четырнадцать. И как бы мальчишка не вырывался, справиться с двумя более взрослыми альфами не мог.
— Да чего ты медлишь? – Морис уже закричал. – Эта мелкая скотина сильная. Быстрее прибей его.
Джереми занес вверх руку, в которой держал камень, но замер в таком положении. Его трясло. Изначально они лишь хотели проучить мелкого выродка.
Избить. По земле потаскать. Может, заставить сожрать какой-нибудь мусор. Он ведь и так был мусором. Так пусть и питается с помойки.
Но, как все дошло до такого? Чтобы камнем по голове? Мелкого ублюдка не было жалко, но что потом будет с ними? А вдруг кто-то узнает, что они сделали?
— Слушай, я не могу, — тяжело дыша, Джереми опустил руку. – Ну убьем мы его, а что потом? Нас в колонию отправят. Я не хочу провести всю жизнь за решеткой, лишь из-за какого-то мусора.
