По прозвищу Святой. Книга первая

Жук сидел за открытым окном на карнизе, грелся на солнышке, а когда разговор закончился, снялся, набрал высоту, превратился в едва заметную точку и пропал.

[1] Дед Мороз

[2] Приятного аппетита (укр.)

[3] Спасибо, аж подпрыгиваю (укр.)

[4] Анекдот рассказали. Смешной, аж не могу (укр.)

[5] Рассказывай. Я ж вижу, ты сейчас лопнешь (укр.)

[6] Встречаются кум Иван и кум Степан. Кум Иван говорит:

— Пошёл я вчера на речку ловить рыбу. Только сел, вижу, по берегу идёт жид. Я ему ногой — гуп! Он в воду прыгнул и утопился.

Сижу дальше, ловлю рыбу, вижу по берегу идёт два жида. Я им ногой — гуп! гуп! Они оба в воду прыгнули и утопились. Сижу дальше, ловлю рыбу, вижу по берегу идёт уже три жида. Я им ногою — гуп! гуп! гуп! Они все в воду попрыгали и утопились. Сижу дальше, ловлю рыбу, никого не трогаю. Вижу, по берегу идёт большая-большая куча жидов!..

— Врёшь, кум Иван.

— Вру, кум Степан. Но если б ты знал, как я их ненавижу! (укр.)

[6] Добрый день, господин офицер. Прошу садиться (укр.)

[7] Настоящим украинцам (укр.

)

Глава восемнадцатая

Не доходя до дома старого пасечника, Максим уже привычно замедлил шаг. Затем и вовсе остановился, перешёл в сверхрежим. Чувства обострились. Мир заиграл тысячами красок, звуков и запахов. Пахло свежескошенным сеном из стожка неподалёку, тянуло болотной водой (ручей за домом, как уже знал Максим, впадал в небольшое болотце), нагретыми на солнце деревянными ульями и дымом. Громко и недовольно жужжали пчёлы. Недавно прошёл дождь, и теперь солнце сияло миллионами маленьких радуг в каплях воды на листве и стеблях травы.

Всё в порядке.

Он вернулся в обычное состояние, вошёл в калику, обогнул дом."

"Старый пасечник, орудуя дымарём, отгонял пчёл от улья. Его руки защищали брезентовые рукавицы, а голову — причудливая сетка-маска.

— Добрый день, дядя Аким. Бог в помощь.

Пасечник поднял руку — слышу, мол. Поставил дымарь на землю, достал рамку с сотами, счистил ножом пчёл, закрыл улей и пошёл к дому, махнув Максиму.

У стола, вкопанного в землю, дядька Аким снял маску-накомарник, рукавицы, вырезал из рамки кусок, сочащихся мёдом, сотов положил на тарелку.

— Угощайся, — предложил.

— Не откажусь.

Максим присел к столу, откусил, пожевал. Свежий пахучий сладкий мёд был настолько вкусен, что, казалось, ничего вкуснее в жизни и быть не может.

— Молочка? — осведомился дядька Аким, улыбаясь. — Свеженького, а? Утром доил.

— Угу, — кивнул Максим.

Аким налил молока из стоявшего здесь же на столе кувшина, присел напротив.