По прозвищу Святой. Книга первая

Почему там? Потому что, если из тысяча девятьсот сорок одного вычесть сто пятьдесят четыре, получится тысяча семьсот восемьдесят семь.

Что там у нас, в этом году? Даже КИРа спрашивать не надо, и так помню. На троне Екатерина Вторая, она же Великая. Крым — уже наш. Начало русско-турецкой войны, и создание нового русского казачьего войска из бывших запорожцев — Черноморского. Того самого, которое позже станет частью Кубанского казачьего войска.

Весёлое времечко, в общем. Как и любое на Руси."

"М-да. А если всё-таки получится вернуться? Будем считать, что вероятность удачного прыжка — пятьдесят на пятьдесят.

Неплохие шансы вроде бы, но на самом деле — прыжок в неизвестность. И тысяча семьсот восемьдесят седьмой год мне точно не нравится. При всём моём уважении к государыне императрице, князю Потёмкину и, в особенности, к Александру Васильевичу Суворову. Не хочу. Не люблю самодержавие и сословное общество, уж простите. Мне, потомку русских казаков, крестьян, рабочих и трудовой интеллигенции вкупе с немецкими дворянство претит. Равно, как и буржуазия. Первые кичатся своим происхождением, вторые деньгами. Как первое, так и второе глупо и недостойно настоящего человека. Так думаю. Поэтому лучше уж здесь, в сорок первом. Да, страшная война, но вокруг свои советские люди. Пусть из первого СССР, но всё равно свои. И я могу им помочь. Есть, правда, немалые шансы, что меня здесь элементарно убьют, но тут уже ничего не поделаешь. Убьют — значит, убьют. Погибну, защищая Родину, как и миллионы советских людей. В конце концов, я советский офицер и давал присягу. Но лучше, конечно, остаться в живых. Пусть немцы гибнут. Вот чёрт, я же немец наполовину. Что ж это теперь получается — своих убивать?

«Они тебе не свои, — ответил он сам себе. — Они пришли на твою землю и у них приказ — убивать славян, евреев и цыган. Евреев и цыган — всех, под корень. Русских, украинцев и белорусов — не менее тридцати миллионов в первый год войны. Оставшихся — за Урал и в рабы для нации господ.

То бишь, немцев. План „Ост“. Абсолютно нечеловеческий. Помни о нём, когда возьмёшь в руки оружие. А ты возьмёшь, потому что ничего другого не остаётся».

Scheisse [1], как говорит в таких случаях моя мама, зачем вообще я согласился лететь на этом долбанном пепелаце? Ежу ведь было ясно, что он не доведён до ума!

Давай-давай, накручивай себя. Ежи здесь совершенно ни при чём. Ни ежи, ни кони, ни любые иные представители животного и растительного мира.