По прозвищу Святой. Книга первая

Ещё и славяне на самом деле, но об этом они на всех углах не распространяются. С теми же ОУН и даже УПА даже заигрывают. Делают вид, что те им нужны.

— А разве не так? — спросил Ничипоренко.

— Пока так. До поры до времени. Немцам выгодно, чтобы славяне сами убивали славян, а заодно и большевиков с евреями. Меньше возни. Но ОУН зря надеется, что немцы на Украине позволят им создать своё украинское нацистское государство. Никогда этого не будет. Высшим политическим руководством Германии уже разработан тайный план «Ост», по которому на оккупированных советских и не только советских территориях должно остаться всего несколько миллионов славян — русских, украинцев и белорусов.

Остальные десятки и десятки миллионов будут частью уничтожены, а частью переселены.

— Куда? — спросил комиссар отряда Сердюк.

— Северный Кавказ, Западная Сибирь и даже Южная Америка. Да, евреи по этому плану должны быть уничтожены все до единого человека.

— А коммунисты? — поинтересовался командир отряда.

— Коммунисты приравниваются к евреям и подлежат стопроцентному уничтожению, — сказал Максим.

— Я хочу, чтобы вы поняли. ОУНовцы, которые сейчас хозяйничают на Житомирщине, такие же враги советской власти, как и немцы. И даже хуже. Немцев мы, в конце концов, выбросим с нашей территории, дойдём до Берлина и водрузим советский флаг над Рейхстагом. Победа будет за нами. Это так же неизбежно, как восход солнца. А вот местных нацистов так просто не победить.

— Почему? — нахмурился Нечипоренко. — Самых рьяных, у кого руки по локоть в крови, к стенке.

Остальных — в лагеря, на перевоспитание.

— Эх, — вздохнул Максим, — если бы это было так просто… Но мы отвлеклись, товарищи. Речь сейчас о людях, которых я привёл. Двенадцать человек. Трое мужчин, трое детей и шесть женщин. Нужно, чтобы вы их приняли. Им больше некуда идти.

— Слушай, младший лейтенант, — сказал Нечипоренко. — Я всё понимаю, людей надо спасать. Но…

— Советских людей, — перебил Максим.

— Да, конечно, советских, но…

— Вы коммунист, товарищ командир отряда? — спросил Максим.

— Коммунист, — подтвердил Нечипоренко. — Член партии с тысяча девятьсот девятнадцатого.

— А вы, товарищ комиссар? — Максим посмотрел на Сердюка.

— Я с двадцать четвёртого. Сразу после смерти Владимира Ильича Ленина вступил, — сказал тот.

— Значит, вы здесь советская власть. Другой нет.

— Да какая мы власть, — вздохнул Нечипоренко. — Оружия нет, патронов нет, взрывчатки — кот наплакал. Людей мало. Жратвы и той нет.