По прозвищу Святой. Книга вторая

Тем временем капитан продолжал спрашивать и записывать.

— Место рождения?

Вот оно, начинается.

— Не помню.

— Как это? — рука капитана с пером замерла.

— Я и родителей своих практически не помню, — сказал Максим. — Умерли от голода, когда мне пять лет было. Сначала дед с бабкой взяли к себе, потом они тоже умерли. Беспризорничал, пока в трудовую коммуну имени Дзержинского не попал. Там из меня, можно сказать, человека сделали.

— Понятно, — капитан написал «не помнит». — Социальное положение?

— Из крестьян.

— Происхождение и занятия родителей?

— Крестьяне.

— Судимости у вас были?"

"— Не успел, хотя был близок к этому. Говорю же, коммуна спасла от кривой дорожки.

— Родственники репрессированные имеются?

— Круглый сирота.

Вопросы продолжались. Максим отвечал, что помнил из жизни Николая Ивановича Свята. Мол, после окончания учёбы и работы в коммуне имени Дзержинского, поступил в Чугуевское военное авиационное училище лётчиков (ЧВАУЛ). Было это летом тридцать восьмого года. Отучился три года на лётчика-истребителя, а сразу после выпуска началась война.

— В каком полку воевали?

— Двести пятьдесят четвёртый истребительный полк в составе тридцать шестой истребительной авиадивизии ПВО.

— Командир полка?

— Майор Петров Пётр Михайлович. Герой Советского Союза.

— Как оказались в окружении?

— Был сбит над территорией, занятой противником.

— Конкретней. Когда и где.

Максим рассказал о воздушном бое младшего лейтенанта Николая Свята тринадцатого августа в районе села Лугины Житомирской области.

Старался говорить кратко, только по делу, но всё равно капитан исписывал уже третий лист бумаги.

Рассказал про угон самолёта Ju52 с немецкими штабными офицерами на борту и о том, как приземлился на полевом аэродроме двенадцатого истребительного полка шестьдесят четвёртой авиадивизии.

В этом месте капитан поднял голову и внимательно посмотрел на Максима.

— Так это вы были? — спросил. — Слышал об этой истории краем уха.

— Я, — ответил Максим.

— То есть, вы хотите сказать, что в одиночку, ещё не придя в себя после контузии, смогли захватить транспортный немецкий самолёт с вооружённой охраной.

— Что значит, хочу сказать? — пожал плечами Максим. — Именно это я и говорю.

Глаза капитана сузились, Максим почувствовал, как тот напрягся.