Онлайн-библиотека книг
Бомбардировщики — «юнкерсы», три километра на юг от села.
Максим припомнил карту и масштаб. Получалось около двадцати километров по прямой. Близко, надо торопиться.
— Хорошо, ефрейтор. Вы сказали правду, поэтому убивать вас я не стану.
— Я тяжело ранен, — сказал ефрейтор, закашлялся и вытер с губ кровь. — Мне нужна медицинская помощь.
— Знаю. Больше скажу. Пуля застряла в груди, в лёгком, и вам нужна срочная операция. Но это невозможно. Понимаете меня?
Ефрейтор молчал, глядя исподлобья.
— Понимаете, — констатировал Максим.
В «Ганомаг» запрыгнул Латышев.
— Ну, что тут у нас?
Максим коротко передал слова ефрейтора.
— Двадцать километров, значит, — повторил Латышев. — Близко.
— Вот и я говорю. Но успеть можно.
— Особенно, если воспользоваться техникой. Ты не поверишь, но грузовик, «опель», цел. Колесо только пробило. Ребята сейчас заменят и можно ехать.
— Отлично. Свисти, когда будем готовы. Я ещё побеседую с ефрейтором.
— Что с ним беседовать? Он уже всё сказал. Пристрелить его, и все дела.
— Я обещал жизнь тем, кто даст информацию. Он дал. Кстати, что с остальными ранеными немцами?
— Добили. Там было-то всего четверо.
— Не слышал выстрелов.
— Мы ножами, — ухмыльнулся Латышев. — Патроны ещё на них тратить. Опять же, лишний шум ни к чему.
— А наши потери?
— Один убит, трое ранены. Легко, царапины.
— Очень хорошо.
— Не то слово.
Ефрейтор, не понимая по-русски, с тревогой переводил взгляд с Максима на Латышева и обратно. Чувствовал, что разговор касается его.
— Ладно, заканчивай здесь, — Латышев развернулся и канул в ночную темноту.
— Насаживай, насаживай его! — послышался чей-то голос возле грузовика. — Ровнее держи, твою мать! Вот так. Теперь завинчивай…
Скоро поедем, подумал Максим и посмотрел на ефрейтора. Тот уже не вытирал рот, не было сил, кровь стекала на воротник мундира по подбородку и шее.
Максим подобрал «вальтер» лейтенанта, вытащил обойму. Выщелкнул патроны, оставив один. Снова вставил обойму.
— Вот что, ефрейтор… — начал.
Что-то изменилось.
Ефрейтор молчал, его глаза были по-прежнему открыты. Но это уже был взгляд неживого человека. Точнее, не взгляд. Потому что у мертвецов нет взгляда. Глаза ещё есть, а взгляда уже нет.
Для верности Максим попробовал нащупать пульс на шее. Пульса не было.
Максим, закрыл мертвецу глаза, сунул «вальтер» в карман лётного комбинезона и спрыгнул с бронетранспортёра.
Погибшего красноармейца похоронили на берегу Сулы, под ивами.
