– Блин, успокоительных, что ли, дайте ей, – бубнит Савельев, а я всё слышу, но словно через вату, и тело будто парализовало.
– Какие на хрен успокоительные, – это уже, кажется, Захар. – Игорь, на диван её давай, ей вообще сейчас нельзя нервничать.
Тише, Зернов, я сама хотела. Кто ж виноват, что не успела…
Стакан воды приводит меня в относительную дееспособность. Я справляюсь с дурнотой и сажусь, как только могу крепко сжимаю руку Игоря, боюсь, что он снова куда-то денется. И вдруг понимаю, что в гостиной больше не Кот является центром внимания.
А Лиля вообще улыбается.
И когда поднимаю глаза на Кота, вижу во взгляде такие эмоции, от которых мне в грудь будто чем-то ударяют. Я совсем не могу разобрать: больно мне или тепло становится. Мы так и застываем, глядя друг другу в глаза.
– Так, нам тут всем пора. Лиля, я тебя отвезу, – Захар подгоняет всех присутствующих скорее оставить нас одних. Обещает Савельеву, что Кот завтра ему перезвонит.
Когда дверь за ними захлопывается, я опускаю глаза.
– Прости, Игорь. Я хотела сказать сегодня.
– Давно знала?
– Две недели почти. Я боялась сказать.
– Ну и дура.
Грубость хлещет пощёчиной. Больно. Глаза, которые я по-прежнему не могу поднять на него, снова наполняются слезами.
– Мне жаль.
– Жаль ей, – Кот встряхивает меня за плечи, вынуждая посмотреть на него. – Маша, ты совсем, что ли?
Его голос как-то прерывается, а потом он подхватывает меня на руки, крепко прижимая к себе, и несёт по лестнице наверх в спальню.
– Тебе ведь можно? – шепчет, опуская на кровать, аккуратно прикасается пальцами к моему животу. А я киваю в ответ.
Мне сейчас жизненно необходима наша близость. Чтобы осознать, что он здесь, живой и здоровый. Что я жива. Потому что последние часы я тысячу раз успела умереть в муках.
Кот стаскивает с меня одежду, потом с себя.
– Я весь в соли. Отпустишь в душ?
– Нет!
Я прижимаюсь губами к его плечу, слизываю соль и запах моря с кожи. Благодарю стихию, что вернула мне моего Котика, моего любимого.
Сейчас я не хочу даже ласк, хочу его внутрь, соединиться, почувствовать.
Игорь словно слышит мои мысли. Накрывает меня и медленно входит. Замираем так оба, глубоко дыша и глядя друг другу в глаза. И не разрываем взгляды до самого конца.
Он любит меня осторожно, будто я вот-вот растаю вместе с предрассветным туманом, но так глубоко и чувственно, как, кажется, ещё ни разу не любил. Даже одновременный оргазм не заставляет нас закрыть глаза.
